Книга Аноним, страница 72 – Урсула Познански, Арно Штробель

Как тебе идея выставить на голосование самого себя? А в конце оригинально покончить с собой перед камерой? Обещаю, я проголосую за тебя!

Можешь предложить другой вариант. Здесь, личным сообщением. Самое прекрасное: я знаю, кто ты, а ты понятия не имеешь, кто я. Мы перевернули твою весёлую игру, правда? Я умираю со смеху. Все безумно тебя ищут, а мне достаточно назвать имя. Возможно, скоро так и поступлю.

Так что дай о себе знать. Не затягивай. Мне совсем не нравится, что ты делаешь, но если немедленно остановишься, мы наверняка договоримся об условиях, при которых я не сдам тебя. А адвоката и доктора, честно говоря, не особенно жалко».

Он читает письмо ещё дважды и тоже откладывает. В нём чрезвычайно много прекрасного, над чем стоит подумать. И так много наивного. Потому что Траян, разумеется, знает, кто ему написал.

Он прикидывает график и решает немного его изменить. Это его игра. Его правила. Он никому не обязан отчитываться.

Сначала я чувствую звонок, а потом слышу. Он вторгается в беспорядочный сон, где я то над водой, то под ней, но всегда могу дышать. Ну вот, — успеваю подумать, — значит, можно, вовсе не обязательно сразу умирать…

Сон отступает, побеждённый настойчивым звоном совсем рядом с головой.

Телефон. Я с трудом приподнимаюсь и нащупываю его на тумбочке.

4:57. Даниэль.

— Прости, что разбудил. — Он звучит скорее измотанным, чем сонным. — В Харбурге нашли тело, сообщение только что поступило. Будешь готова через десять минут? Я заеду.

— Подожди.

В голове всё кружится. Ещё слишком рано, голосование продолжается.

— Это девочка? — шепчу я.

— Нет. Мужчина. Скоро буду.

Душ. Вслепую достаю из коробки чистое бельё и футболку. Я только натягиваю джинсы, когда телефон звонит снова: Даниэль уже у двери. Спускаясь, пытаюсь привести мысли в порядок. Мужская жертва не вписывается. Единственный мужчина в списке далеко позади, на третьем месте.

Даниэль трогается, едва я сажусь. В такой час улицы свободны, синий маяк помогает. Через двенадцать минут мы на месте. Ниша у глухой противопожарной стены, площадка для вторсырья, почти не видимая с улицы.

Тело лежит в наполовину заполненном контейнере для макулатуры на боку, словно человек улегся спать.

Лицо узнаю сразу. Вспоминаю высокомерие, с которым он нас встретил, и ярость, которую вызвал.

— Йенс Фогт, — тихо говорит Даниэль.

Да. Йенс Фогт, взламывающий чужие системы и требующий вознаграждения за помощь в спасении жизней.

Теперь он выглядит гораздо моложе, словно снова проступил ребёнок, которым когда-то был. Кровь стекла на картон и газеты, но её немного, а раны с первого взгляда не видно.

Я отворачиваюсь.

— Кто нашёл?

Сотрудник в форме указывает на мужчину в стороне, который явно предпочёл бы оказаться где угодно ещё. По одежде он живёт на улице.

— Фридрих Кресслер, — представляется он.

Колеблется, когда я протягиваю руку, но всё-таки пожимает.

— Хотел взять газеты под спальный мешок. Часто так делаю.

Я задаю обычные вопросы и не получаю ни одного полезного ответа. Нет, никого не видел. Да, сразу побежал к полиции. Нет, не знает времени — часов нет. Но было около часа назад.

Он называет место, где обычно ночует.

— Там меня найдёте, если захотите ещё спросить.

Теперь смотрит с ожиданием. Я считаю патрульных, решаю, что одного можно отвлечь, отзываю ближайшего и даю десять евро.