Книга Аноним, страница 65 – Урсула Познански, Арно Штробель

Я знаю плоскую крышу — сам бывал там с мамой.

— А потом мы забыли её наверху. Сотрудница вспомнила только при пересменке, но к тому времени ваша мать провела там два часа.

— Значит, это ей не привиделось?

Снова неловкая улыбка.

— Ну, сбрасывать её мы, конечно, не собирались.

— Тогда объясним ей это вместе.

Уходит больше получаса, чтобы убедить мать: её невольное пребывание на крыше было ошибкой.

Я остаюсь ещё ненадолго, говорю о давних событиях так, будто они случились вчера, и игнорирую словесные нападки. Она снова и снова обвиняет меня в участии в якобы существующем заговоре.

Наконец, закрыв за собой дверь, я прислоняюсь к ней и прикрываю глаза. Даже спустя столько лет мне по-прежнему тяжело видеть мать такой.

Я вспоминаю первые пугающие признаки её шизофрении. Страх перед таинственными преследователями. Истерические рыдания на полу в углу. Манию чистоты. Мне было девять, когда я перестал доверять матери, которую до тех пор считал непогрешимой.

Иногда она трижды за день загоняла меня в душ и тёрла хозяйственным мылом и жёсткой щёткой, чтобы уничтожить бактерии и паразитов. По её убеждению, они проникали в поры, вгрызались в тело, загрязняли и разрушали его изнутри. Я помню вечера, когда лежал в постели и боялся пошевелиться, потому что всё тело горело огнём.

Потом были врачи, клиники, закрытые отделения, курсы лечения. Семь лет назад оставлять её дома стало невозможно. В бреду она защищалась от воображаемых убийц и стала опасна для себя и окружающих — прежде всего для отца. Тогда её поместили сюда.

Звонок телефона возвращает меня в настоящее. Сотрудник специальной группы сообщает: девочка вышла на первое место в голосовании.

После ухода Даниэля мне почти полчаса не удаётся сосредоточиться ни на чём другом.

Его мать.

Я не впервые несправедлива к человеку, но никогда ещё не чувствовала себя настолько неловко. Я едва знаю этого мужчину и при первой же возможности швыряю ему в лицо догадку, словно установленный факт. Словно имею право.

Он наверняка считает меня невменяемой.

Просто ему не повезло попасть под огонь. Я с той же яростью набросилась бы на любого, кто дал хоть малейший повод. Мне нужен был выход, чтобы уменьшить невыносимое давление внутри.

Я нерешительно беру телефон. Можно позвонить. Вероятно, он не ответит, и тогда я оставлю извинения на голосовой почте. Не придётся смотреть в глаза и ждать ответа.

Очень удобно. Очень трусливо.

Нет. Дождусь первой спокойной минуты и поговорю лично. В следующий раз прикушу язык, а сейчас наконец сосредоточусь на работе.

Всё это время я смотрела на экран, почти не замечая тем форума. Теперь начинаю читать осознанно, и прежнее отвращение тут же поднимается новой волной.

«Мой голос девочке! Не посмеешь, Траян!»

Комментарии появляются каждую секунду. Бессмыслица смешивается со здравым смыслом, ненависть — с паникой, жажда сенсаций — с отвращением.

«Кто убивает кошек, лучшего не заслуживает. Неважно, сколько ему лет».

«Это ребёнок. РЕБЁНОК!!! Вы что, не поняли?»

«Может, эта проклятая полиция наконец проснётся!»

«У меня тоже одиннадцатилетняя дочь. Сейчас заберу её из школы и больше не выпущу из виду».

«Ох, хочу знать, что Траян для неё придумал!»

Я распахиваю окно, впуская прохладный воздух. Не помогает. Тошнота остаётся, но больше блевать нечем. Я часть той проклятой полиции, которая должна наконец проснуться.