Книга Аноним, страница 116 – Урсула Познански, Арно Штробель

— Да. Иначе объяснить не могу.

Я глажу его руку, переплетаю пальцы.

— Хотела бы понять, что там было настолько опасного. Совсем ничего не помнишь?

Марсель притягивает ближе.

— Ну… мы обсуждали технические вещи. Шифрование, зеркала и тому подобное. Blackjack действительно разбирался. — Он зарывается лицом в мои волосы. — Ты так приятно пахнешь.

— Думаешь, он понял, как взломать сайт?

— Нет. — Марсель ослабляет объятие и отпивает. — Не думаю, что сумел бы. Может, переписку удалили из-за того, что он всё чаще высмеивал Траяна. Называл его то сосиской, то зверем. Иногда — большим зверем или огромной тварью. Я не считал это особенно остроумным, но ладно. Не у всех одинаковый юмор.

Не похоже, чтобы Траян удалил чат из тщеславия. Тогда пришлось бы непрерывно стирать сообщения, где его называют куда хуже, чем просто огромной тварью.

— Ты спрашивал Blackjack, почему он использует эти слова?

— Да.

Палец Марселя очерчивает мой подбородок, поворачивает лицо, его губы касаются моих. Внутри всё вибрирует — не от удовольствия, а от нервов. Что, если следующий раунд уже идёт? Если финал начался?

Кто-нибудь позвонил бы, правда? Меня известили бы — если только Даниэль не велел на этот раз не привлекать меня. Из-за Тома.

Глупость. Том ведь не лидирует.

Я высвобождаюсь.

— И почему?

— Не знаю точно. — В ответе впервые слышно нетерпение. Он пришёл не обсуждать форум. — Говорил, что Траян сам видит себя таким, и это не ново, а его старый приём. Делал вид, будто они знакомы или хотя бы неоднократно встречались в Сети.

Это совпадает с намёком Йохансена в интервью: по его мнению, Фогт знал настоящую личность Траяна.

Коллеги тщательно изучили окружение Фогта, но, возможно, придётся сделать это снова.

Я выпиваю с Марселем второй бокал и позволяю обнимать. Всё остальное вежливо отклоняю.

— Сегодня не могу, — извиняюсь я. — Прости.

Он понимает. Или делает вид.

На этот раз не предлагает проводить.

В квартире первым делом бросаюсь к компьютеру, открываю Morituri и с облегчением выдыхаю. Ни снимков, ни видео, ни прямой трансляции, ни анонса. Том всё ещё второй, хотя отыграл два процента.

Измученная, падаю на кровать. Шесть часов сна. Может, семь. Завтра чувства снова обострятся, голова будет работоспособна.

Я почти задремала, когда вспоминаю обещание Даниэлю. Должна позвонить, но уже почти половина двенадцатого…

Неважно. Он сам захотел. Набираю номер, жду четыре гудка и отключаюсь. Утром увидит пропущенный. Обязанность выполнена.

Прежде чем отложить телефон, звоню Тому. Без особой надежды, и оказываюсь права. Гудков нет, голосовая почта включается сразу. Телефон больше не в сети.

На следующий день я прихожу отдохнувшей, но Даниэля нет. Зато через пять минут звонит Дитмар Ульбрехт.

— Теперь вы знаете, как выглядит убийца моей племянницы, и всё ещё не поймали? Что это за проклятая халатность? Он давно мог пересечь границу!

— Господин Ульбрехт, мы…

— Замолчите. Я сыт полицией по горло. И от вас не завишу.

После этого загадочного заявления он отключается.

В голосовании без изменений. Художник немного догоняет, но не настолько, чтобы оказаться в опасности. При условии, что голосование закончится вечером.

Заявлений о пропаже по-прежнему нет. В возможных пределах это хорошие новости.