Книга До встречи в книжном, страница 58 – Владимир Торин, Д. Дж. Штольц, Саша Степанова, и др.

Стояли ранние летние сумерки. Подойдя к старенькому дому, Аня запихнула томик под мышку, затем освободившейся рукой открыла калитку. Дома была почти вся ее семья, кроме отца; мама сидела на кухне, пока два брата ссорились из-за того, чья очередь играть на компьютере, ибо Великий компьютер был один, а их – двое.

Чуть позже Аня возила ложкой в супе, смотря в тарелку отсутствующим взглядом.

— Что, сильно мучают на работе? – спрашивала сочувственно мама, сидя у маленького окна.

— Да нет. Все как обычно…

— А проверка договоров? – голос у мамы был тревожный. Как всякая мать, она беспокоилась из-за проблем своих детей.

— Да, проверка. Ничего страшного. А папа где?

— Задержался на складе.

— М-м-м, ясно.

Аня продолжала черпать суп, разглядывая на краях тарелки сине-белый гжельский узор. А за окном уже вовсю сгустилась темнота – и легкая прохлада залетала через веранду в маленькую кухню вместе со стрекотом кузнечиков. Мама поставила чайник, достала всем кружки, включая большую отцовскую, напоминающую скорее ведро, с надеждой, что тот скоро вернется. А сама между делом разглядывала лежащую на скатерти зеленую книженцию с оранжевым неотклеенным ценником.

— Ты книгу купила? – спросила она.

— Да, – прозвучал сдержанно-усталый ответ.

— А разве вы, доченька, не читали «Обломова» еще в школе?

— Читали…

— Понравился, получается?

— Не знаю, мам, вот и выясню. С нашей второй учительницей мы в школе все книги читали только в кратком пересказе.

— Ах, ну да, точно… Ирина Георгиевна была совсем другой. Не как эта. Но, наверное, хорошая книга. – Мама налила кипяток из пыхтящего чайника, привычно спросив: – Тебе две ложки сахара?

— С горкой, – также привычно отозвалась дочь.

Зачем она на самом деле купила «Обломова»? Ответа не было. Когда Аня шла мимо закрывающегося книжного магазина, ей вспомнились те теплые уроки литературы – и покупка стала скорее порывом, нежели осознанным действием.

Их первая учительница, Ирина Георгиевна, была совсем старушкой, но старушкой занятной, носящей к рубиновому пиджаку рубиновые бигудишные волосы, а также большие очки. Литературу она боготворила – и любовь эту пыталась привить всем своим ученикам, которые по ее воле ставили спектакли и устраивали культурные чаепития. А дальше… Ну а дальше Ирине Георгиевне пришлось уйти по старости, а на ее место явилась другая, чье полное имя отчего-то упорно ускользало из памяти. Мария… Мария… Как же ее отчество? Аня его совсем не помнила, хотя эта женщина вела их класс куда дольше предшественницы. Но уроки литературы у нее стали ничем не примечательными, серыми, сводящимися к «читаем, а я скоро вернусь, и будем писать тест».

Глядя на зеленую книгу, на обложке которой развалился полный барин, Аня допила уже не горячий, а теплый чай, вымыла посуду и вышла во двор. Там обосновалась ночь. Аня вышагивала по уложенной плитками дорожке, мимо будки с псом Мухтаром, мимо клетей с перепелами, мимо квохчущих кур, по огородной тропинке к саду и назад.

Летний зной рассеялся, и вот уже ветер игриво вскидывал темные волосы Ани. Она, в общем-то, была симпатичной. И точно это знала. Невысокая, худенькая, не имеющая ни одной отличительной черты, которая делала бы ее дурнушкой. Правда, ходила Аня как-то присогнувшись, но причиной этому считала сидячую работу с договорами. В темноте она помогла убрать матери тяпки и вилы.