Книга До встречи в книжном, страница 57 – Владимир Торин, Д. Дж. Штольц, Саша Степанова, и др.

Старика звали Лев. Лев Валентинович. Он сразу попросил не использовать отчество, уж не знаю, что ему в нем не нравилось. А у книги названия не было. Только то самое круглое пятно от кофе. Он довольно долго рассказывал о своей дочери Алисе. И, по его описанию, это была очень интересная девушка. Она тоже любила читать. И даже немного писала. В стол, так, чтобы никто не видел.

— А потом… – Голос Льва дрогнул, и я по инерции посмотрел на него. Тот ком, что стоял в моем горле, казалось, полезет из меня вон, поэтому я быстро отвел взгляд. – Она пропала. Ее искали полиция, волонтеры с собаками, кто только не искал. Я тоже, конечно. Но нашел только эту книгу на ее столе. И знаете что, Иван?

Я повернул влажный, типа от дождя, подбородок ко Льву.

— Она как будто вернулась. И теперь навсегда со мной. Говорит со мной с этих страниц.

Сирень в тот год цвела очень долго, пышно, а грозди ее были категорически ароматными. Помню этот запах так, словно чувствую его каждую секунду. Сладкий, приторный запах. Наверно, так могли бы пахнуть духи Алисы. Наверняка они так и пахли. Всяко приятнее, чем запах гари из-под капота.

С разрешения Льва я отксерокопировал его книжку и заказал в типографии один экземпляр. Первым делом, когда ее мне доставили, я налил в блюдце свежего кофе и очень аккуратно окунул в него донышко кружки. Теперь наши экземпляры выглядели идентично.

Я не читал ее каждый день, как Лев. Но иногда листал, особенно в те моменты, когда мне было грустно. В ней было, наверно, больше ошибок, чем страниц, но обращать внимание на них я себе не позволял. Я вспоминал слова Льва и улыбался. Смешной старик. Хитрюга. Заставил меня выйти из дома. Однажды он все-таки признался, что давно заметил мою слежку и все думал, как выманить меня на улицу. Мол, сложно не обратить внимания на телескоп, торчащий из форточки. Поэтому книгу Лев оставил на скамейке намеренно. Но я его, конечно, не виню. Он сделал что-то невероятное. Нет, он не избавил меня от всех моих страхов. Но помог понять что-то очень важное. Родителей, к сожалению, не вернуть. Память – не стереть. Но помнить можно и что-то хорошее. Считалочку шепотом папы, например, или лучистые глаза мамы, рассекретившей мой план пойти покурить за гаражом с ребятами. Книжка Алисы была лишь началом, сегодня я вышел от психоаналитика и убедился в том, что мой путь только начинается.

Вы бы слышали голос тети Лены, когда я сказал, что сам приеду за банками с вишневым конфитюром. Тем, который с косточками.

Книжной эта улица звалась везде: и в документах, и среди местных. Почему она Книжная, не знал никто. Даже в далекие советские времена здесь не водилось ни магазинов, ни домов культуры, ни каких-либо литературных кружков. Сейчас на этой улице и вовсе жили одни старики, если что и читающие, так только газеты или руководства по садоводству. Может, книги у них все-таки и имелись, однако, скорее всего, уже давно пылились на чердаках и в летних кухнях, держа последнюю оборону от мышей. Вполне вероятно, этим книгам мечталось, что хозяйские внуки когда-нибудь да вспомнят о них и увезут в далекие-далекие прекрасные края, где, говорят, водятся самые настоящие книжные шкафы.

В любом случае сейчас по Книжной улице несли самую настоящую книгу, и не про огород!