Книга Пророчество тьмы, страница 15 – Анви Рид

У Соно похолодели руки. Не от вечернего морского ветра, не от крепко сжатых кулаков, а от того, что кровь застыла во всем его теле. Она будто смешалась с мерзкой обжигающей тревогой и страхом, осевшим в легких. Чувства, давно неподвластные ему. Чувства, которые Хикаро старательно пытался помочь ему уничтожить. Соно не страшился никого и ничего, даже самой смерти, но сейчас, глядя на сиафа, он боялся потерять ее. Однажды он уже не смог спасти Юри, и его затошнило от воспоминаний, которые все еще остались в голове. Он часто к ним возвращался и до сих пор винил себя. Жил с этим, обещал себе и ей всегда быть рядом, защищать и никогда не оставлять в одиночестве.

Соно подошел к борту корабля и посмотрел вниз, оценив расстояние до воды.

— Надеюсь, вы умеете плавать, – сказал он.

Последний месяц осени в деревне на окраине Ньюри выдался очень холодным. Соседи семьи Мао уже готовили скот к зимовке, запасались едой и крупами, пряча их в небольших, обитых войлоком амбарах. Пифа, мачеха Юри, вязала из овечьей шерсти теплый свитер для Юстина и высокие носки на продажу. Отец колол дрова, а брат вырезал из красивых поленьев дудочки в виде птиц. Маленькой Юри тоже захотелось принести подарок Комей Ку, и, собрав нужные ингредиенты для паровых булочек, она отправилась на кухню.

Сегодня вся Араса праздновала Перерождение дракона. В этот день чиновники и аристократы приезжали в провинции с подарками от самого императора. Поэтому местные жители украшали дома, готовили ответные дары и письма с молитвами, которые чиновники увозили в главный храм Ньюри. Люди ждали вечера, вычищая главную дорогу, покрытую замерзшей грязью, ходили вдоль нее с горящими благовониями и привлекали добрых духов. Скоро к ним приедет карета, и они должны быть готовы к пышной встрече аристократов из столицы.

Прыгая по широким следам отца, оставленным на покрытой инеем земле, маленькая Юри торопилась к нему. Неся в руках горячий, замотанный в ткань мешочек, она хотела как можно скорее угостить папу и брата мясными пирожками, неумело приготовленными и неаккуратно слепленными, но ароматными и теплыми. Самое то, чтобы согреться. Хоть она и порезала палец острым ножом, пока измельчала зеленый лук, обожглась горячим паром, доставая тесто, рассыпала муку на пол и перепачкала почти всю посуду в доме, но главное – она делала это с любовью, надеясь порадовать родных и хоть как-то помочь им в делах по дому.

— Не беги, Юри, а то упадешь. Земля уже становится скользкой! – крикнул ей Юстин, который сидел на пеньке, вырезая маленьким ножиком дудочку.

— Ю, малышка, что ты нам такое несешь?

Увидев ее, папа широко заулыбался и присел на корточки, раскинув руки для объятий.

— Пирожки! Сама сделала!

— Сама? – Его тяжелая рука легла на ее растрепанные длинные волосы. – Ты так быстро взрослеешь…

— Потому что кушаю хорошо! Юстин сказал: «Чем больше ешь, тем больше становишься».

Отец с братом тихо засмеялись. Юри смотрела на их улыбки, и ей становилось теплее. Холод больше не кусал щеки и нос, а руки не хотелось прятать в карманах. Хотелось лишь обнять отца и уткнуться в его щетинистую щеку. От него всегда пахло хвоей и древесной стружкой. Ей казалось, что именно так должен пахнуть настоящий мужчина.

— Ну давай скорее свои пирожки, а то сейчас остынут.