Книга Общество мертвых и исключительных, страница 44 – Анви Рид

Тот опять уставился на Эбель. Он чего-то ждал. Может, миллион долларов, который она ему задолжала? Другой причины такого разъяренного взгляда Ноа не придумал. И либо проблемы были у Эбель, либо у Реджиса. Вообще, они оба были странными. Появились из ниоткуда и с разницей в день. Молчат. Ничего о себе не рассказывают. И не ходят на вечеринки в их честь.

— Эм… Ты Реджис? Верно? – сбитая с толку от такого пристального взгляда, Эбель села за стол.

Но Реджис этого не хотел. Он схватил свой поднос и сжал его так сильно, что затряслись руки. Покраснел от кончиков ушей до самого кончика носа и, кажется, даже перестал дышать. Лишь молча и до жути пугающе впился взглядом в лицо сидящей перед ним девушки.

— Прости, Боже, – посмотрел Ноа на деревянный крест на стене. – Да изгони дьявола из тела этого грешного.

Соль покосилась на него.

— Ну, может, поможет. Хер его знает, – оправдался он.

Зануда Соль, уже доедая яичницу, громко цокнула.

— Если быть точным, Ноа, – и вот она включила режим душной заучки, – а в изгнании нечистой силы обязательно надо быть точным, то правильно говорить «имундус спиритус омнус сатаника потестас…»

— Я Эбель. Будем знакомы, – перебила Эбель.

Святая женщина. Ну святая…

— Давай, мальчик, – подхватил Ноа, – протяни ручку девочке. Скажи: «При-вет, меня зовут Реджис».

Ну вдруг он не знал, как правильно знакомиться с людьми. Ноа решил ему помочь. Реджис помощь не принял и, молча поднявшись из-за стола, скрылся в толпе уходящих из трапезной студентов.

— Ты плохо на него влияешь, – укоризненно посмотрела Соль на Ноа.

— А ты безвкусно одеваешься. И что? – Ноа забрал у Соль коробку молока.

— Это тут при чем?

— Ты первая меня оскорбила.

— Это не оскорбление, Ноа.

— Ну и не комплимент тоже.

Соль набрала в грудь побольше воздуха и выдохнула, стараясь успокоиться, наверняка используя какую-то корейскую технику. Изо рта у нее пахло мятой. Аромат тут же перенес Ноа в момент их последнего поцелуя. Освежающего, как глоток зимнего воздуха. Как то, чего ему не хватало. То, что он хотел ощущать вчера вечером вместо вкуса дайкири на своих губах.

— Так когда ты вернешь мне проигрыватель с пластинкой? И если вдруг я найду на нем хоть одну царапину, сверну тебе шею, ясно?

Ноа тряхнул головой. Больше никаких мыслей об этой зануде. Особенно о поцелуях с ней. Фу. Как он вообще мог подумать об этом. И как вообще мог этого хотеть. Соль душная, как пустыня Сахара. И уж точно свежестью альпийского ветра там даже близко не пахнет. Надо срочно найти Ребекку, Амелию или Шируку. Надо забыться в них. Или в Армире, которая заигрывающе смотрела на Ноа весь завтрак. Она сидела с другими «белыми» в центре зала и накручивала на палец темные волосы. Кажется, ее способностью была левитация, потому что от каждого вздоха и каждого взгляда Ноа в ответ на нее она медленно отрывалась от стула. Мальчик рядом с ней аккуратно хватал ее за локоть, зная, что пользоваться даром в стенах академии запрещено. Видимо, это был ее друг. Или парень. Ноа это вовсе не волновало. Для нее он может стать кем угодно. И отказаться от этого она точно не сможет.

— Занесу сегодня, – наконец ответил Ноа на вопрос Соль, – и специально поцарапаю. Оборванке – оборванные вещи.

Он встал из-за стола, держа в руках пакет молока.