Книга Смерть под ореховым деревом, страница 71 – Анви Рид

Иви не понимала, что произошло. Почему веселая игра вдруг превратилась в мучительную пытку. Она терпела и ждала, когда все закончится, но надежду вытеснял страх. Страх рос вместе с Иви: набухал от соленых слез, раскалялся от удушающего жара в комнате, напитывался пульсирующей в голове болью.

Каждую ночь отец пел ей песню. Каждую ночь сходил с ума. Каждую ночь заставлял ее молиться.

И она молилась. Но после с ее губ слетало запретное имя и просьба забрать ее отсюда поскорее.

* * *

— Эти куклы. Олицетворяют дев. Что нуждались. В моей помощи. Заведи их. Сердца. И тогда. Получишь ключ. – Хелла указала на гору кукол за спиной Герберта. – Я даю тебе. Непозволительно. Много времени. – Она направилась к столу с сервизом, и от каждого ее шага звенели кружки и блюдца. – У тебя есть. Час. Если ты. Не справишься. То я заберу. Руки Щелкунчика себе. А ключ. Так и останется. У меня.

Иви посмотрела на маленьких кукол. Все они были одинаковыми: светлые вьющиеся волосы убраны под кружевной чепчик, голубые глаза с длинными ресницами, алые губки, серые платья с белыми фартуками, носочки с бантиками и черные туфельки. Казалось, будто Хелла жила на фабрике игрушек – так их было много.

— Где мне искать ключи? – Иви растерянно огляделась.

— В той же куче кукол? – подсказал Герберт.

Иви цокнула и бросила на него косой взгляд. Ему лучше было помалкивать. Иви и так была напряжена, как натянутая на скрипке струна, и от одного неверного слова она лопнула бы в руках неумелого скрипача.

Иви подошла к груде кукол. Та была такой огромной, что, казалось, не хватило бы не то что часа – целой жизни, чтобы завести каждую. Иви обошла гору с одной стороны, с другой и наконец заметила на полу серебряный ключ. Осторожно подняв его, она выбрала наугад одну из кукол, вставила ключ в механизм на спине – и та вдруг пронзительно запела. Хелла, стоя у стола, подхватила мелодию.

— Ну, ты, конечно, не торопись, грубиянка, – прохрипел Герберт. – Я не боюсь боли, но боюсь, что конечности мои не отрастут заново, если Хелла их все-таки отрубит.

— Закрой рот, – зло бросила Иви. – Я делаю это не ради тебя. Мне нужен ключ.

Иви сомневалась и потому медлила.

— Я говорил тебе, что я Щелкунчик. Ты сама…

— Ты убил моего отца! – Иви со всей силы швырнула заведенную куклу на пол. Разбившись, та сразу замолкла.

Герберт не лгал. С самого начала, с самой первой встречи он говорил правду. Герберт был Щелкунчиком, и отрицать это она больше не могла.

— Я не трогал его, Иви. В этом можешь не сомневаться.

— Он сошел с ума…

— Он был одержим мной.

— Он хотел меня спасти! – Иви схватила еще один ключ и резко повернула его в спине другой куклы.

Та запела в унисон с Хеллой.

— Ты была ребенком, Иви. И, кроме жалости, я не испытывал к тебе ничего, – Герберт пытался перекричать их.

— Замолчи!

— Но по ночам меня звал не только он… – продолжал Герберт. – Ты тоже ждала меня, Иви Браун. Вместо молитвы с твоих губ слетало мое имя. Я слышал твой зов.

— Закрой рот! – По щекам Иви потекли слезы, обжигая и без того раскрасневшееся лицо.

— Я не желал зла ни тебе, ни твоему отцу.

— Но он… – Иви захлебывалась слезами. – Он говорил, что ты опасен.

— Ты никогда не боялась меня, Иви. Никогда. И ты знаешь, что я не причиню тебе вреда.

— Я не верю тебе!