Книга Смерть под ореховым деревом, страница 33 – Анви Рид

— Люди судачат, что Мясником тебя прозвали из-за твоей смертоносности. – Он широко улыбнулся разбитыми губами. – Но что я вижу?

Мясник попятился. Правильно… Правильно! У тебя никогда не было власти, Рауль из Парижа. Герберт забрал то, что принадлежало ему по праву. Но он хотел проучить Мясника иначе. Не просто победить, а наказать, так чтобы все вокруг поняли, что с Гербертом шутки плохи. И он дал ударить себя еще раз. Точнее, приказал избить себя на глазах у других. Мясник, разбив кулаки в кровь, обессиленно повалился на пол.

— Скукота, – сказал Герберт. – Пора кончать с этим.

И, вмиг достав из сапога короткий нож, вонзил его Мяснику в шею. Еще утром на этом лезвии была кровь Мэриэл, сейчас же его окропила кровь Рауля, бьющегося в предсмертных конвульсиях.

Когда сердце Мясника перестало биться, а зазывала объявил победителя, Герберт кинул взгляд на Отто – вместе с сестрой тот ковылял к выходу. Но Герберт знал, что уйти далеко у них не получится. Сделки с Рутом имели много нюансов, и с одним из них они сейчас должны были столкнуться. Герберт в это лезть не собирался. На сегодня ему хватило общения с бандитами. Лучше он подождет свою даму в беде на улице. Пусть Рут добьет ее до конца. Выжмет из нее последние соки. Окончательно лишит надежды. И тогда ей на помощь явится Герберт, сказочник его дери, Маркс.

Рейн был шумной рекой. Буйной. Особенно ночью, когда его воды становились темнее самой темной сказки. Кто вообще любил это место? Кто наслаждался этим шумом и невыносимым запахом? Герберт жил сто лет и сто лет наблюдал, как в Рейн сливают отходы. Как у берегов спят бездомные и пьянчуги. Как в него мочатся аристократы. И как отчаявшиеся дамы прыгают в него с моста, чтобы захлебнуться в его смердящих водах.

Одна из таких сейчас стояла на каменной дорожке. Ветер трепал ее кудри, которые закрывали покрытое веснушками лицо. Свет фонаря очерчивал ее тонкий силуэт. Сделай она шаг вперед, загляни в речные воды, и фонарь участливо бы осветил круги на водной глади и стайку рыб, желающих полакомиться мертвечиной.

— Спасибо сказать не хочешь? – произнес Герберт, подойдя к ней со спины.

Иви испуганно подпрыгнула, но тут же с облегчением выдохнула, увидев перед собой Герберта. В ее глазах мелькнул страх, но боялась она не незнакомца, а неизвестности. И того, что будет, если брата она так и не спасет.

— Это ты! Тот самый болван, что ворвался на ринг! – вдруг разозлилась она.

Если в конечном счете она отдаст ему свое сердце, то пусть осыпает какими угодно ругательствами.

— Да, это я, – хитро улыбнулся Герберт. – Хотелось бы услышать благодарность, а не оскорбления.

Она его запомнила. Это уже хорошо. А еще лучше, что она на него злится. Злость – одно из самых ярких чувств, и лучше пусть она ему еще сто раз нахамит, чем равнодушно бросит обычное «спасибо».

— Из-за тебя мой брат угодил в лапы самого опасного бандита этого города, – фыркнула Иви. – Думаешь, это достойно благодарственной речи?

— Из-за меня твой брат выжил, грубиянка. И ты тоже.

Вот и помогай людям после этого…

— Тогда почему не заступился за нас раньше?! – Иви скрестила руки.

Во-о-от… Уже лучше! Она ждала его! Ждала помощи от Герберта! План сработал отлично!

— Хотел посмотреть, на что ты готова ради спасения Отто. Мне было интересно, насколько ты безрассудна.