Книга Смерть под ореховым деревом, страница 175 – Анви Рид

— Тебе меня не понять, глупый аристократишка, – кинула она.

— Тея? – кашляя, удивился Отто.

— Не осуждай меня, звездочет! Мечта твоя была жениться на богатой фройляйн, почему же мне нельзя мечтать о лучшей жизни?

— Ты дочь Вильгельма Третьего? – спросил Герберт.

— Да. Я принцесса, которая наконец-то вернется домой. Семнадцать лет меня прятала Масу. Семнадцать лет я служила ей день и ночь. Но теперь, – Доротея заплакала, – теперь я свободна.

— Но отец сам выбросил тебя на улицу… – тихо возразил Отто.

— И сейчас, увидев меня настоящую, примет обратно! А теперь, во имя короны, пусти меня, Герберт Маркс!

— Ну уж нет, – сжал ее запястья Герберт.

— Отпусти ее, – подал голос Отто, – пожалуйста, отпусти.

Доротея, как и Герберт, на мгновение застыла от удивления.

— Но… – хотел возмутиться Герберт.

— Пусть… ухо… дит, – с трудом дышал Отто.

Герберт отпустил Доротею, и та, не оглядываясь, побежала прочь из темницы.

— Не смей умирать! – Герберт сел рядом с Отто. – Вы с сестрой одинаковые! Черт, да вам надо задать хорошую взбучку за это!

— Иви лучше меня. – Изо рта Отто текла кровь.

Кожа его белела. Руки, закрывающие рану, стали ледяными. Он таял на глазах. Исчезал, как исчез до этого Нут.

— Я наконец-то стал полезным, – вымолвил он, – и даже почти исполнил мечту, – на лице его возникла мимолетная улыбка, – влюбился во фройляйн благородных кровей.

— Отто, я отведу тебя к Иви! Она наверняка ждет нас у орехового дерева.

— Нет. – Отто схватил Герберта кровавой рукой за воротник.

— Иви не простит меня, если я брошу тебя умирать!

— Иви поймет, что моя смерть и есть мое спасение. Это и есть моя судьба. Я стану сказкой, Щелкунчик, – Отто закрыл глаз и замерцал, как падающая в небе звезда, – и если ты… причинишь моей сестре вред… то я приду к тебе… в кошмарном сне…

Герберт накрыл его руки своими.

— Иди, – сказал Отто, – иди к ней. И передай, что скоро я навещу ее. В самых… приятных… и добрых… снах.

И, сделав последний вдох, он задул свечу и растворился в темноте.

Логово Крысиного короля кишело бандитами. Герберт, покидая темницу, понимал, что из лабиринтов выбраться ему будет нелегко. Особенно после того, как стадо кровожадных убийц вмиг потеряет своего предводителя.

— Я сорву с тебя шкуру! – раздался голос Масу. – Вновь сделаю безобразной тварью, жалкая ты девка!

Масу стояла за поворотом в главный длинный туннель, который раньше служил стоком для всех нечистот Майнштадта. Пахло здесь соответствующе. А запах мяты, который хоть как-то перебивал гнилостный аромат, почти выветрился.

— Ты умрешь, старая карга, – пыталась вырваться из ее хватки Доротея, – а я буду жить! С отцом и матерью! Во дворце!

— Я заберу тебя с собой! – Масу замахнулась своей трубкой. Кажется, она хотела тонким углом проткнуть Доротее глаза, что отныне принадлежали не служанке, а принцессе.

Но сил Масу не хватило. Остановившись в миллиметре от лица, рука ее испарилась, а трубка упала на пол. Из нее высыпался порошок зеленого цвета, и туман, клубящийся у ног, стал вдруг серым. Запахло обычной гарью и жжеными листьями.

— Прощай, Масу, – криво улыбнувшись, сказала Доротея.

Высвободившись из ее хватки, она отступила. Вздернув голову, с наслаждением наблюдала за тем, как ведьма, превращаясь в пыль, растворяется в темном коридоре. Как роняет последние слова о проклятии, которое никогда не исполнится. И как, падая на пол, судорожно пытается дотянуться до трубки. Масу не хотела умирать. Так быстро и так неожиданно. Но, сделав последний вдох, она исчезла навек.