Книга Смерть под ореховым деревом, страница 129 – Анви Рид

— Так давайте вместе их разгадаем, – покраснев, ответила она.

Доротея подняла ладонь и тонкими пальцами отвела прядь и у Отто со лба. Ей тоже хотелось видеть его глаза.

— Мне нужно подумать. – Отто опустил взгляд. – Я слишком рискую. Дайте мне немного времени.

— Помните, Отто, что риск всегда оправдан. Если вам страшно, то нужно сделать первый шаг, пусть он и будет неправильным. Это лучше, чем не делать ничего. Согласитесь?

— Не хочу вас обидеть, но для служанки вы невероятно умны. Ваши слова вдохновляют меня, а храбрость, которой вы обладаете, пристыжает, ведь о такой смелости я могу только мечтать.

— Может, в иной жизни я была не служанкой, а философом или вовсе принцессой. Начитанной и умной. Может, за мной шли люди. Может, я спасала жизни. И в моих руках была власть. Над ними… над собой, – Доротея говорила так, словно все это уже было правдой.

— Не знаю, что там с вашим прошлым, но в настоящем я готов довериться вам, Тея. В крысином логове хранится столько тайн, что я не уверен, что хочу раскрыть их все.

— Если бы вы и впрямь знали, Отто, что таят эти стены. И кого… – Доротея забрала грязную тарелку и, поставив на поднос, направилась к двери. Ее время подходило к концу. Ее ждали дела и злая ведьма в покоях по соседству. – Тогда, может, я решилась бы на риск, о котором вас прошу. Всего этого можно избежать. Можно спасти вашу семью. Вас. Меня. Мир кошмаров. Можно покончить со всем этим раз и навсегда.

Дверь тихо хлопнула, и в замочной скважине повернулся ключ. Отто вновь остался один в душной комнате, что наполнилась не только ароматом яблочной настойки, но и мыслями, которые Доротея рассыпала здесь напоследок.

Отто всегда путал стрелки на часах и с трудом понимал время. Благо, была кукушка, что сообщала о полудне и полуночи, и, благо, была Иви, которая следила за временем за них двоих.

Но сейчас Иви рядом не было, как и Дросса. За крестного у Отто болела душа, и каждый раз он отгонял дурные мысли о несчастном старике, который попал в беду по его вине. Сейчас он бы просто хотел знать, что Дросс в порядке и ему не угрожают бандиты Рута Робера.

С Отто никогда не случалось ничего плохого, но стоило уснуть и проснуться вновь, как мир вдруг изменился. Словно кто-то чинил время и, раскрутив стрелку, позабыл ее остановить. Дни пролетели – границу осени и зимы стер неумелый художник, что рисовал без эскизов, сразу красками, холодными и темными, под стать льдам и снегу, теперь покрывавшим улицы. Тринадцать дней пронеслись почти незаметно, и теперь при выходе из логова Отто набрасывал на плечи меховую накидку, а ноги его утопали не в грязи, а в сугробах, что с каждым разом становились все выше и выше. В руках Отто теперь вечно носил дневник звездочета. Масу заставляла его вести записи, как делал его прадед Николас Браун. Но листы были чисты. Лишь первую страницу расчерчивали линии, обозначающие прошедшие дни.

Мир Отто перевернулся с ног на голову. Теперь он засыпал засветло, а просыпался затемно, и время, с которым он и так не дружил, вовсе утратило какой-либо смысл. Масу запирала Отто в темной комнате и, боясь, что он кому-то проболтается, приносила еду и воду сама. Она принесла Отто и книги о звездах, математике и физике. Тот читал их при тусклом свете лампы, но из написанного понимал совсем немногое. Формулы и цифры давались ему с трудом, что уж говорить о чертежах и уравнениях.