Книга Смерть под ореховым деревом, страница 124 – Анви Рид

— Иви! – Герберт потерял ее из виду. – Отзовись, грубиянка!

Но голос его был так далеко, что слова стали еле различимы. В ушах пульсировало сердце, которое вновь обмануло Иви. Только оно успокоилось, как опять забилось в бешеном ритме. В горле вдруг пересохло, и каждый вдох приносил невероятную боль. Ноги ослабли. Рыхлая земля, словно зыбучий песок, затягивала Иви на дно.

— «Я, Николас Браун, звездочет короля Вильгельма Сурового, торжественно клянусь узнать у светил, как снять с рода королевского проклятие, что наслала на него злая ведьма Масу, – прочитала вслух Иви. – А если узнать не сумею, если светила будут молчать, то клянусь передать это дело моему сыну, а мой сын – его сыну, и так, пока звезды не соткут судьбу нашего спасителя».

Почерк прадеда Иви отличался от иных. Наспех заляпанный кляксами от чернил, с кривыми строчками и незнакомыми буквами.

— «Отец рассказал мне о моем предназначении, но я не ведаю о помыслах звезд. Я желаю лишь свободы. Спасителей не бывает, как и того, о чем говорится в сказках о проклятиях и злых ведьмах. Я не хочу принимать участия в этом абсурде».

Иви перескочила на новый абзац. Лист был чуть свежее первого, а почерк более ровный и понятный. Это было письмо дедушки, который сбежал в другую страну и бросил род Браунов на произвол. Его раскаяние Иви не интересовало. Зато интересовал самый новый лист с самыми родными буквами, которые Иви обводила пером, когда училась писать. Письмо от отца. Самое сокровенное.

— «Нутро мое тянется к звездам, и, лишь глядя на них, я ощущаю себя. И я хочу озолотить семью, исполнив волю деда Николаса и короля Вильгельма Сурового. Я найду того, кто снимет проклятие с высокого рода».

Отец тщательно выводил каждую букву – почерк этот Иви был хорошо знаком, ведь она писала так же, как и он.

Эти записи были вырваны из дневников, перемешаны со страницами из книг, чертежами светил и формулами, что столетиями составлял весь род Браунов.

— «Звезды коварны. Звезды опасны. И непослушны. Они ускользают, и я теряю их из виду. Они скрывают от меня истину, но я до нее доберусь».

Иви не заметила, как оказалась в яме. В собственной могиле.

— «Светила напророчили смерть. Умрет дитя, что рождено под созвездием Орехового Дерева, и убьет его тот, кто был проклят в тот день. День, когда королевская семья забыла о принцессах».

Иви больше не слышала Герберта. В ушах пульсировало сердце. Ее тошнило, тело била дрожь. Она перечитывала эти строки в третий раз, и в третий раз ей было больно. Буквы застревали в горле, резали язык.

— «Я должен умереть. Забрать тайну в могилу, ведь звезды поведали мне о спасителе. Я звездочет, и в роде моем нет продолжателей, а в городе – подражателей. Если тайна умрет вместе со мной, то никто не узнает о бедном ребенке. Щелкунчик, ведь именно он был проклят в тот день, за ним не придет и не убьет во имя спасения. И никто не узнает, что дите то – моя дочь. Я желал богатства, но обрел лишь вечные муки. И за них я поплачусь. Моя дочь не умрет, а род королевский будет проклят навеки».

Письмо выпало из рук и, упав вниз, растворилось в тумане. В голове звучал голос отца. Иви четко видела его лицо, шевелящиеся губы и слезы, стекающие по щекам. Отец говорил, что звезды никогда не врут. Неужто они не могут ошибаться?