Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 1, страница 47 – Жоубао Бучи Жоу

— Ши Мэй.

— А?

В закрытом, спрятанном от чужих глаз книгохранилище царила чудесная атмосфера. Мо Жаню хотелось сказать что-нибудь теплое и трогательное, но разве мог неуч, в качестве собственного девиза правления не придумавший ничего лучше «Бах! Ох!», произнести что-нибудь проникновенное?

После долгих мучений он, покраснев от натуги, смог выдавить всего три слова:

— Ты очень добр.

— Ладно тебе, я рад помочь.

— Я тоже всегда буду добр к тебе. – Мо Жань заставлял себя говорить спокойным тоном, но его ладони вспотели, выдавая обуревавшие его чувства. – Когда я стану сильным, никто не посмеет обидеть тебя. Даже учитель.

Ши Мэй на мгновение замер, не понимая, почему Мо Жань внезапно об этом заговорил, но потом с прежней мягкостью ответил:

— Хорошо. Тогда в будущем буду полагаться на тебя, А-Жань.

— Угу…

Мо Жань запнулся. Наткнувшись на взгляд Ши Мэя, он окончательно стушевался и опустил голову, не смея смотреть ему в лицо.

Рядом с этим юношей он всегда робел и повиновался ему во всем, не задумываясь.

— Ого, учитель велел тебе за одну ночь протереть от пыли все эти книги и составить опись?

— Ничего страшного. Если поспешу, уложусь в срок, – небрежно ответил Мо Жань, до смерти боявшийся потерять лицо перед Ши Мэем.

— Давай помогу, – предложил Ши Мэй.

— Разве я могу согласиться? Если учитель увидит, нам обоим несдобровать, – твердо произнес Мо Жань. – Уже поздно. Скорее возвращайся к себе и ложись спать, утренние тренировки никто не отменял.

Но Ши Мэй, улыбнувшись, потянул его за руку и прошептал:

— Ладно тебе, он ничего не узнает, мы тихонько…

— Тихонько что? – вдруг прервал его чей-то ледяной голос.

Никто и не заметил, как Чу Ваньнин вышел из мастерской. Его лицо излучало леденящий холод, а зрачки раскосых глаз были словно подернуты морозной пеленой. Одетый во все белое, равнодушный и безжизненный, будто призрак, он стоял в дверях книгохранилища и с каменным лицом разглядывал двоих юношей. Его взгляд ненадолго задержался на их сомкнутых руках, но затем вновь ушел куда-то в сторону.

— Ши Минцзин и Мо Вэйюй, наглости вам не занимать!

В одно мгновение Ши Мэй побледнел до оттенка свежевыпавшего снега. Резко выпустив руку Мо Жаня, он голосом не громче комариного писка пролепетал:

— Учитель…

Мо Жань тоже понял, что дело плохо, и поспешил склонить голову.

— Учитель.

Чу Ваньнин переступил порог и, не обращая никакого внимания на Мо Жаня, подошел к коленопреклоненному Ши Мэю.

— Павильон Хунлянь со всех сторон окружен завесой, – холодно произнес Чу Ваньнин, глядя на юношу сверху вниз. – Ты и правда думал, что сможешь войти без разрешения и остаться незамеченным?

— Ученик признает свою ошибку! – смущенно выпалил Ши Мэй, прижавшись лбом к полу в земном поклоне.

— Учитель, – торопливо вклинился Мо Жань, – Ши Мэй всего лишь пришел сменить мне повязки и уже собирался уходить. Прошу вас, не ругайте его.

— Учитель, брат Мо не имеет к этому никакого отношения! – поспешил возразить Ши Мэй. – Вся вина лежит на мне. Ваш ученик готов понести наказание!

Чу Ваньнин молчал, но лицо его начало зеленеть от гнева. Он еще ничего толком не сказал, а эти двое уже наперебой кидаются защищать друг друга, объединившись против общего бедствия, в роли которого выступал он сам.

Некоторое время Чу Ваньнин молчал; затем, сдвинув подергивающиеся брови, ледяным тоном произнес: