Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 1, страница 22 – Жоубао Бучи Жоу

Сюэ Мэн обожал обзывать других псами, сукиными детьми и прочими собачьими словами и знатно поднаторел в этом искусстве. Мо Жань давно привык к его ругани, поэтому просто стоял, ковыряя в ухе, и не обращал на оскорбления Сюэ Мэна никакого внимания. Ши Мэя, однако, весьма смущал этот поток брани, и он принялся шепотом увещевать Сюэ Мэна, который в конце концов надменно фыркнул и соизволил захлопнуть свой благородный клюв.

Улыбнувшись, Ши Мэй мягко поинтересовался:

— Кого же молодой господин ждет у ворот в столь позднее время?

— Почему обязательно жду? Может, я решил полюбоваться луной!

Мо Жань схватился за живот и выдавил сквозь смех:

— Я-то думаю, и зачем ты так вырядился? А у тебя тут, оказывается, свидание! Ох, и кто же та несчастная, на которую ты положил глаз? Как же я ей сочувствую, ха-ха-ха…

Лицо Сюэ Мэна так почернело от злости, что, казалось, поскреби ногтем – и с него нападает цзиня три сажи.

— Это ты! – грубым тоном отозвался Сюэ Мэн.

— Я?

— Молодой господин ждал тебя! Что на это скажешь?

Мо Жаню нечего было на это ответить.

Внутри павильона Даньсинь ярко горел свет.

Ши Мэй ушел отдыхать, а озадаченный Мо Жань вслед за Сюэ Мэном вошел в павильон и, увидев открывшуюся ему сцену, тут же все понял.

Внутри стояла эта маленькая дрянь Жун Цзю.

Уходя, Мо Жань стащил у нее несколько лянов^[14] серебра, а эта Жун Цзю набралась дерзости и явилась на пик Сышэн разбираться.

Жун Цзю держал в объятиях какой-то рослый и крупный мужчина. Девушка льнула к нему, заливаясь слезами и жалобно стеная. Стоило Мо Жаню и Сюэ Мэну войти в павильон, как главная героиня драмы тут же принялась рыдать на три тона выше и буквально повисла на своем спутнике, будто бы готовая вот-вот пустить пену изо рта и грохнуться в обморок прямо посреди зала.

В конце павильона, на возвышении, полускрытом занавесом из бусин, сидела хрупкая женщина, на лице которой явственно проступали недоумение и растерянность.

Даже не удостоив двух пришельцев взглядом, Мо Жань поприветствовал сидящую на возвышении женщину:

— Я вернулся, тетушка.

Эта женщина была супругой главы пика Сышэн и звали ее госпожа Ван.

В отличие от сильных женщин, что старались ни в чем не уступать мужчинам, госпожа Ван была из тех жен, которые, имея пару ушей, не слышат, что творится у них под окнами, и не испытывают никакого желания влезать в чужие дела. Ее супруг был в отъезде, а тут пришли какие-то люди и подняли шум.

Не зная, как поступить, госпожа Ван робко проговорила:

— А-Жань, наконец-то ты пришел.

Притворяясь, что не видит двух жалобщиков, стоящих посреди зала, Мо Жань с улыбкой спросил:

— Уже так поздно, а вы, тетушка, не спите. Я вам зачем-то понадобился?

— Ага. Смотри, это господин Чан и его… э-э-э, и его приятельница. Они пришли сюда и сказали, что ты… что ты взял деньги подруги господина Чана.

Стыдливой госпоже Ван было неловко произносить вслух слова о том, что Мо Жань побывал в публичном доме, да еще и обокрал там Жун Цзю, поэтому она постаралась выразиться как можно мягче, упомянув, как ей казалось, о более незначительном проступке.

Мо Жань в изумлении вскинул брови:

— Что? Какой господин Чан? Я его не знаю. Вдобавок я не нуждаюсь в деньгах, к чему мне их у кого-то красть? Более того, я не имею чести быть знакомым с этими двумя уважаемыми людьми. Мы с вами где-то встречались?