Онлайн книга «Хаски и его учитель Белый кот. Книга 1»
|
Продолжая про себя ругать Чу Ваньнина на чем свет стоит, Мо Жань нажал на несколько акупунктурных точек на его теле, чтобы остановить кровотечение. Затем принес горячей воды и обмыл спину Чу Ваньнина… Прокалив лезвие кинжала над огнем, Мо Жань принялся срезать вокруг загноившихся ран отмершую плоть. Стоило ему сделать первый надрез, как наставник глухо застонал от боли и непроизвольно дернулся. Мо Жань придавил его руками к постели, удерживая на месте, и раздраженно пробурчал: — И чего стонешь? Хочешь вывести меня из себя? Издашь еще хоть звук – и этот достопочтенный воткнет тебе кинжал между ребер. Умрешь – и никаких проблем, болеть больше точно ничего не будет! Лишь в такие минуты Мо Жань мог не сдерживаться и прикрикивать на Чу Ваньнина, как когда-то в прошлом. На его спине оказалось слишком много отмершей и побелевшей кожи. Пока Мо Жань потихоньку чистил от нее раны, Чу Ваньнин только тихо и часто дышал. Даже в бессознательном состоянии этот человек самоотверженно терпел боль, не позволяя себе громко кричать. Только холодный пот, сплошь покрывший недавно обмытое тело, свидетельствовал о крайней степени страдания. Прошла целая стража, прежде чем Мо Жань наконец закончил накладывать мазь и перевязывать раны. Надев на Чу Ваньнина исподнее, он разыскал толстое ватное одеяло и укрыл им наставника, у которого уже начался жар. Проделав все это, он вздохнул было с облегчением, но тут же вспомнил о лекарстве госпожи Ван, которое все еще лежало в бумажном свертке. Вскипятив немного воды, Мо Жань залил порошок кипятком и понес пиалу с отваром к кровати Чу Ваньнина. — Вот, надо выпить лекарство. Осторожно приобняв наставника, Мо Жань прислонил его голову к своему плечу. Свободной рукой зачерпнул снадобья и, подув на ложку, сначала поднес ее к своим губам, чтобы проверить, не слишком ли горячо. И поморщился. — Демон тебя разбери, что ж так горько-то? Тем не менее он дал лекарству еще немного остыть, а потом зачерпнул снова и аккуратно влил отвар Чу Ваньнину в рот. Наставник проглотил только половину, и тут же закашлялся, и выплюнул лекарство, забрызгав одежду Мо Жаня. Тот терпеливо промолчал. Он знал, что Чу Ваньнин ненавидел все горькое, причем настолько, что складывалось впечатление, будто он смертельно боялся этого вкуса. Конечно, если бы этот упрямец старейшина Юйхэн был в сознании, он бы нашел в себе силы перебороть отвращение и героически выпил бы залпом весь отвар, после чего, может быть, украдкой съел бы что-нибудь сладкое, не забыв сохранить на лице невозмутимое выражение. Но к несчастью, Чу Ваньнин все еще пребывал в беспамятстве. Мо Жань понимал, что ничего не поделаешь, нет никакого смысла злиться на человека в обмороке. Оставалось лишь набраться терпения и по ложечке поить его отваром, время от времени утирая ему рот платком. На самом деле делать все это Мо Жаню было нетрудно. Как-никак, в прошлой жизни был период, когда ему приходилось целыми днями точно так же поить Чу Ваньнина лекарством. Правда, задача осложнялась тем, что наставник тогда изо всех сил сопротивлялся, не хотел открыть рот. Оплеухи не помогли, поэтому Мо Жань в конце концов просто схватил его за подбородок, разжал ему челюсти и насильно влил в рот снадобье… Не желая углубляться в эти воспоминания, Мо Жань поспешил и последние несколько ложек влил кое-как, из-за чего Чу Ваньнин снова выкашлял большую часть. Затем он опустил его обратно на кровать, грубо подоткнул одеяло и пробурчал: |