Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 1, страница 137 – Жоубао Бучи Жоу

— Старейшина Сюаньцзи так добр!

— Какая красивая завеса! Старейшина Сюаньцзи поистине блестяще владеет своим мастерством!

Потряхивая намокшими волосами, ученики, со смехом отпихивая друг друга, один за другим забежали за завесу и двинулись к дому, весело болтая.

Стоявший под пролетом моста Чу Ваньнин прислушивался к стихающему шуму голосов до тех пор, пока снова не наступила тишина. Лишь когда юнцы отошли подальше, он убрал завесу и медленно вышел из-под моста.

— Учитель!

Услышав, как кто-то его зовет, Чу Ваньнин резко поднял голову, но на берегу никого не было.

— Я здесь.

Чу Ваньнин повернулся на звук голоса и увидел Мо Жаня, который в своей обычной сине-серебристой одежде сидел боком на белоснежной ограде моста, лениво забросив ноги на перила.

Дождь намочил лицо юноши, изумительно вычернив брови и превратив ресницы в пару маленьких вееров, ниспадающих почти до самых щек. Держа в руках бумажный зонт, он пристально глядел на Чу Ваньнина и чуть заметно улыбался.

Так они и смотрели друг на друга, один – сверху, другой – снизу, и лишь плеск падающих в реку холодных капель да шорох листвы нарушали тишину.

Меланхоличную картину довершала пелена дождя, размывшая границу между небом и землей. Изредка налетавший порыв ветра срывал тонкие бамбуковые листья, и те кружились между двумя глядящими друг на друга людьми, медленно опадая на землю.

Наконец Мо Жань издал тихий смешок и шутливо произнес:

— Старейшина Сюаньцзи, вы насквозь промокли.

— Как ты понял, что это был я? – холодно поинтересовался Чу Ваньнин, заговорив почти одновременно с ним.

Мо Жань сжал губы, сдерживая смех, но улыбающиеся глаза и ямочки на щеках выдавали его озорное настроение.

— Старейшине Сюаньцзи не под силу создать такую большую завесу, не так ли? Кто, кроме моего учителя, способен на такое?

Чу Ваньнин ничего не ответил.

Мо Жань знал, что учитель не стал бы создавать для себя защитную завесу от дождя. Тут его осенила блестящая идея, и он бросил свой зонт вниз.

— Возьмите, это вам.

Ярко-красный бумажный зонтик медленно слетел вниз. Чу Ваньнин поймал его, чувствуя ладонью тепло чужих рук, оставшееся на зеленой бамбуковой рукояти. Капли дождя, скользя по бумажному куполу, хрустальными шариками срывались вниз.

Чу Ваньнин запрокинул голову и спросил, глядя на Мо Жаня:

— А как же ты?

— Разве я промокну по пути домой, если учитель чуть-чуть поколдует? – лукаво улыбнулся Мо Жань.

Чу Ваньнин громко хмыкнул, но все же махнул рукавом, и над головой Мо Жаня тут же раскрылся прозрачный золотистый купол.

— Ха-ха… Как красиво, еще и с узором в виде цветка пиона. Большое спасибо! – с улыбкой сказал Мо Жань, разглядывая купол.

— Это цветок яблони, – пояснил Чу Ваньнин, коротко взглянув на него. – У него всего пять лепестков.

И его фигура в белых одеждах, укрытая алым зонтом, плавно двинулась прочь. Оставшийся на мосту Мо Жань считал лепестки:

— Один, два, три, четыре, пять… О, и правда, только пять лепестков…

Когда юноша вновь обернулся, учитель уже был далеко.

Стоя под куполом, Мо Жань сощурил глаза, и наивная, беззаботная улыбка на его лице, поблекнув, уступила место весьма противоречивому выражению.

Он вдруг осознал, что и сам не понимает, какие именно мысли роятся в его голове.

Как же было бы славно испытывать к человеку только чистую любовь или чистую ненависть без всяких примесей!