Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 1, страница 121 – Жоубао Бучи Жоу

Старейшина Луцунь изящно закатил глаза.

— Хм-м, в таком случае я выражусь культурнее. Правду говорят, что истинные герои проявляют себя еще с юных лет, он даже взял на себя смелость на ощупь проверить, не из дерева ли, случайно, сделан старейшина Юйхэн.

Молчание старейшины Циша красноречивее любых слов говорило: прибить бы этого Луцуня, и дело с концом.

Из всех старейшин наибольшей любовью учеников пользовался мягкий и ласковый старейшина Сюаньцзи. Методы совершенствования этого тихого и скромного человека были просты в освоении, так что большинство новичков духовной школы пика Сышэн шли в ученики именно к нему.

Чу Ваньнин полагал, что этот Мо Жань не станет исключением. Даже если бы он не выбрал Сюаньцзи, он бы наверняка пошел к открытому и жизнерадостному Поцзюню или к кому угодно другому, но уж никак не к нему, Юйхэну.

Мо Жань тем не менее стоял совсем близко, прямо перед ним, и на его лице было написано непривычное для Чу Ваньнина обожание. У старейшины Юйхэна возникло ощущение, будто он находился на сцене и его внезапно определили на комическую роль. Непонятно почему, но он совершенно растерялся и не знал, что должен делать.

Чу Ваньнин знал лишь, как вести себя с людьми, которые уважают его, боятся или ненавидят. Как же быть с теми, кому он нравится? Это было для него чересчур сложно.

По этой причине он, недолго думая, отверг предложение Мо Жаня.

Ошеломленный юноша на миг застыл, а потом опустил длинные ресницы, пряча недовольный, полный уныния взгляд. Он долго обдумывал что-то, низко опустив голову, а потом вдруг тихо, но упрямо сказал:

— Все равно моим учителем станете именно вы.

Изумленный услышанным, Чу Ваньнин промолчал.

С любопытством наблюдавший за этой сценой глава не удержался от смешка и спросил:

— А-Жань, ты знаешь, кто он такой?

— Он так ничего и не сказал. Откуда мне знать, кто это?

— Ха-ха… Раз ты даже не знаешь, кто он, почему хочешь, чтобы твоим учителем стал именно он?

Продолжая держать Чу Ваньнина за руки, Мо Жань повернулся лицом к главе и с улыбкой ответил:

— Потому что он выглядит самым мягким и добрым.

Лежащий в темноте Чу Ваньнин резко открыл глаза, чувствуя ужасное головокружение.

Действительно, с ума сойти можно.

Одно Небо знает, что тогда случилось с глазами Мо Жаня, если тот смог углядеть в нем мягкость и доброту. Не только он сам – узнав об этом случае, все обитатели пика Сышэн, завидев молодого господина Мо Жаня, любезно приветствовали его взглядами в духе «поглядите на этого дурачка».

Чу Ваньнин поднял руку и прижал ее к пульсирующему виску. Его плечо болело, пустой желудок сводило, голова кружилась, а мысли путались.

Похоже, поспать ему не удастся.

Какое-то время Чу Ваньнин, раскинув руки в стороны, лежал на постели, уставившись в потолок. Когда же он сел, намереваясь зажечь палочку успокаивающих благовоний, в дверь вдруг снова постучали.

Снаружи опять стоял Мо Жань.

Чу Ваньнин не стал откликаться, не велел ни входить, ни катиться прочь.

Однако в этот раз дверь открылась сама.

Чу Ваньнин мрачно поднял голову. Зажженная щепка в его пальцах замерла в воздухе и потухла, так и не донесенная до палочки благовоний.

— Убирайся, – сказал Чу Ваньнин.

Мо Жань вошел в комнату с пиалой дымящейся лапши, только-только снятой с очага.