Онлайн книга «Хаски и его учитель Белый кот. Книга 2»
|
Десятки размытых образов мелькали перед его глазами. Что-то в них казалось Мо Жаню неправильным, но это ощущение было настолько слабым, смутным, что он не сосредоточил на нем внимание. Мелькнуло – и тут же пропало. Персик прекрасен и нежен весной — ярко сверкают, сверкают цветы[19]. Вскинув руку, Мо Жань поймал опавший лепесток и посмотрел сквозь него на луну. Холодный белый свет подсветил лепесток изнутри, и казалось, будто в ладони горит малиновый огонек чьей-то бесплотной души. На миг Мо Жаню почудилось, будто он вернулся в прошлое и вновь лежит в гробу, который заранее приготовил сам для себя. В тот день с деревьев на горном склоне тоже осыпались лепестки и беззвучно падали на землю, распространяя кругом чудное благоухание. Правда, тогда это были лепестки красной яблони. Красная яблоня… Почему же Мо Жань, который больше всех на свете любил Ши Мэя, ни с того ни сего решил похоронить себя под красной яблоней перед пагодой Тунтянь, в месте, где он впервые встретил Чу Ваньнина? Многое из того, что Мо Жань совершал в прошлой жизни, теперь пугало его нынешнего. И чем дольше он жил свою новую жизнь, тем меньше понимал, почему творил столько зверств в прошлом. Вырезал целые города, унижал своего учителя и в конце концов убил его… Но перед этим еще и принуждал Чу Ваньнина делать такое… Мо Жань выронил лепесток, положил ладонь на лоб и медленно закрыл глаза. Недавние слова братца все еще звучали у него в ушах. «Я тоже могу быть голодным, мне тоже может быть плохо, я же тоже человек…» Это произнес его младший соученик, но в тот миг перед глазами Мо Жаня вспыхнул образ совсем другого человека. Сперва это был мужчина в снежно-белых одеждах. А мгновение спустя его белое одеяние превратилось в кроваво-красный свадебный наряд, точь-в-точь как тот, что был на нем в иллюзии призрачной распорядительницы, во время обряда «посмертного брака». «Я же тоже человек…» «Мне тоже может быть плохо, тоже может быть больно». «Мо Жань…» «Мне тоже может быть больно». Мо Жань внезапно ощутил, что его сердце сильно-сильно сжалось, будто что-то изо всех сил рвалось наружу. Лоб покрылся холодной испариной. Он медленно выдохнул, не открывая глаз. — Прости меня… – едва слышно пробормотал он. Мо Жань и сам не знал, перед кем именно извинялся: перед маленьким братцем или старым знакомым в алом свадебном наряде… Тем временем в одной из спален Ши Мэй сел на постели. Он не стал зажигать лампу. Тихо ступая по полу босыми изящными ногами, он подошел к окну и через щелку всмотрелся в фигуру Мо Жаня, лежащего вдалеке в окружении опавших лепестков, все с тем же горшком под боком. Темные глаза Ши Мэя глядели на спящего юношу, и по их взгляду невозможно было понять, о чем их обладатель думал в тот момент. На рассвете следующего дня Мо Жань, который всю ночь проспал на траве, наморщил нос, вдохнул в легкие свежий утренний воздух и стал лениво потягиваться, собираясь подняться. Однако не успел он хорошенько потянуться, как тишину двора павильона Линсяо внезапно прорезал пронзительный крик. — А-а-а!!! Мо Жань резко распахнул глаза, перекатился на живот и вскочил на ноги. От открывшейся его взгляду картины кровь застыла в жилах, он замер с вытаращенными глазами и разинутым ртом. Оказалось, что ночью кто-то безжалостно задушил пятнадцать лучших воительниц юйминь, чьей задачей было охранять павильон Линсяо. Их убили тем же способом, что и Восемнадцатую: вокруг шеи каждой обвилась переливающаяся алыми огоньками ивовая лоза. |