Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 2, страница 250 – Жоубао Бучи Жоу

Годы пролетели как миг, и две жизни прошло. Он и впрямь неисправим, совсем бессовестный, раз еще смеет просить о таком…

Учитель, давайте начнем все сначала.

Хорошо?

Умоляю, взгляните на меня…

Яркий свет фонаря освещал фигуры ученика и учителя.

Они уже покинули зал Мэнпо и двигались в сторону ученических спален. Поскольку «телесная душа» Чу Ваньнина была почти слепа и не разбирала дороги, Мо Жань держал его за руку и вел за собой.

Утративший две другие части своей души, Чу Ваньнин едва ли понимал, где находится, и тем более не знал, что за человек сжимал его пальцы в своей ладони, просто рассеянно позволял вести себя вперед. Доведя душу учителя до своей комнаты, Мо Жань утер слезы и закрыл дверь.

Чу Ваньнин опустил миску с пельменями на стол, а потом на ощупь нашел в темноте изголовье кровати и тихо спросил:

— Мо Жань спит, да?

Мо Жань не нашел в себе сил ответить.

Чу Ваньнин же, не услышав ответа, решил, что Мо Жань действительно спит, и вздохнул с некоторой досадой.

Мо Жаню стало его жалко. Кроме того, он испугался, что учитель решит уйти, поэтому присел на постель и сказал:

— Учитель, я проснулся.

Услышав, как Мо Жань окликнул его, Чу Ваньнин слегка нахмурился, угукнул и в нерешительности замолк.

Мо Жань знал о его застенчивости и понимал: пока Чу Ваньнину казалось, что «Ши Мэй» все еще здесь, он ничего не станет говорить и постарается как можно скорее уйти. Тогда юноша взял со стола шпильку для волос и бросил ее в сторону двери. Шпилька стукнулась о доски, и это прозвучало так, будто «Ши Мэй» ушел и захлопнул за собой дверь.

— Зачем вы пришли, учитель? – сказал Мо Жань. – Кто привел вас сюда?

Как и следовало ожидать, Чу Ваньнина «неполного», имевшего лишь часть прежней души, было гораздо проще обмануть, чем «цельного». Пару мгновений он рассеянно глядел перед собой, а затем ответил:

— Меня привел Ши Минцзин. Он что, ушел?

— Ушел.

— Хм…

На какое-то время повисла тишина.

— Раны на твоей спине… – наконец вновь заговорил Чу Ваньнин.

— Я не виню вас за них, учитель, – тихо произнес Мо Жань. – Я сам виноват, что без спроса сломал драгоценную ветку. Вам действительно следовало наказать меня.

Чу Ваньнин не ожидал от него подобных слов и поначалу остолбенел. Его длинные пушистые ресницы едва заметно затрепетали, и он со вздохом спросил:

— Все еще болит?

— Нет, уже нет.

Чу Ваньнин поднял руку и, вслепую пошарив в темноте, коснулся лица Мо Жаня ледяными пальцами.

— Прости меня. Не держи обиды на своего учителя.

При жизни он никогда бы не смог произнести вслух такие ласковые слова. После смерти же, когда его душа уже успела побывать в загробном мире, лишь одно не давало Чу Ваньнину покоя – вина за то, что он поступил жестоко с собственным учеником. Поэтому, когда Чу Ваньнин получил возможность вновь пережить те мгновения, он без всякого стеснения сказал слова, что так хотел, но не смог произнести в прошлом.

Мо Жаню показалось, будто его сердце омыли теплой родниковой водой. Ненависть, что жила в его душе с момента перерождения, многолетние незатягивающиеся раны, злость и обида – все это, уже давно стертое в мелкий порошок, сейчас было безжалостно смыто прочь ласковой волной сердечного, искреннего извинения, смыто навсегда и без остатка.