Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 2, страница 236 – Жоубао Бучи Жоу

Мастер Хуайцзуй не желал беспокоить других, поэтому в павильоне Даньсинь остались сидеть лишь они втроем с Мо Жанем и Ши Мэем. Мо Жань лично поднес монаху чашку горячего чая; тот принял ее и тихо поблагодарил юношу, но пить не стал. Поставив чашку на столик из сандалового дерева, он медленно поднял голову и взглянул на Мо Жаня.

Мастер Хуайцзуй был мягким и учтивым человеком, однако не стал ходить вокруг да около и прямо заявил:

— Прошу прощения за мою дерзость, благодетель Мо, но сегодня я пришел к вам из-за одного старого знакомого.

Сердце Мо Жаня вдруг забилось как бешеное. Ощутив головокружение, он с такой силой вцепился пальцами в угол столешницы, что она едва не треснула под его пальцами.

Мо Жань не мигая смотрел в лицо великому мастеру, и память, как метель – комья снега, швырнула ему в лицо обрывки разговора из прошлой жизни.

— Говорят, что в мире есть человек, в совершенстве овладевший одной из трех великих запретных техник – техникой «Возрождение». Однако в конечном итоге слухи остаются слухами, и неизвестно, можно ли им верить…

— И где живет этот великий мастер Хуайцзуй? Цена не имеет никакого значения: я заплачу любые деньги, чтобы вернуть Ши Мэя к жизни!

— Ваше величество, к сожалению, Хуайцзуй… уже давно ушел в паринирвану. Никаких письменных трудов после него не осталось, а о технике «Возрождение» он сказал лишь одно: «Противиться воле Небес и менять судьбу человека суть величайшее зло». Ничего не сохранилось, кроме этих нескольких слов…

Разрозненные фразы стремительно проносились друг за другом, царапая слух.

«Великий мастер Хуайцзуй глубоко изучил сансару и ее законы».

«По слухам, он мог даже договариваться с призрачным царством. Если бы он был еще жив, возможно, брата Минцзина удалось бы вернуть. До чего же жаль, эх…»

«Сила мастера Хуайцзуя была крайне велика, и в постижении тайн мироздания ему не было равных».

Мо Жань сделал глубокий вдох и пробормотал, удивившись, как дрожит его собственный голос:

— Старого знакомого… Старого знакомого…

Наткнувшись на чистый и ясный взгляд мастера Хуайцзуя, Мо Жань невольно понизил голос так, что он стал едва слышен. Спина юноши взмокла от волнения.

— Кого же вы зовете старым знакомым? – тихо спросил Мо Жань.

Монах неторопливо поднялся на ноги, и стало заметно, что в свете свечи его фигура не отбрасывала тени.

Его тонкую желтую кашаю с ниспадающими рукавами слегка колыхал ночной ветерок. Она выглядела изрядно поношенной, но сколько ни рыскал по ней взгляд Мо Жаня, он не замечал ни единой складки на этой как будто призрачной, не принадлежащей земному миру рясе.

Да, великий мастер и впрямь был весьма загадочной личностью.

Слыша бешеный стук собственного сердца, Мо Жань невольно тоже встал со стула. Они с монахом замерли, глядя друг на друга.

— Мастер. – Если бы Мо Жань в тот миг мог взглянуть на себя в зеркало, он бы увидел в своих глазах огонек надежды и отчаянной мольбы. – Кто… кто ваш старый знакомый?

Это он?

Неужели он?

Хуайцзуй вдруг опустил глаза и вновь со вздохом молитвенно сложил ладони.

— Седьмого дня скончался мой ученик Чу Ваньнин. Я, смиренный монах, вынужденный хоронить своего ученика, не смог вынести горечи утраты, а потому сегодня, в седьмой день траура, прибыл на пик Сышэн, дабы просить вас, благодетель Мо, проявить милосердие и помочь мне вернуть к жизни моего ученика.