Книга Хаски и его учитель Белый кот. Книга 2, страница 125 – Жоубао Бучи Жоу

Вот кого именовали демонами-бабочками, и за этим названием скрывалось лишь два значения: «любовники», навсегда прикованные к хозяйской постели, либо «еда», которую подавали на стол. Все зависело исключительно от предпочтений владельца.

В мире совершенствующихся потомков демонов-бабочек не держали за людей. Пусть они ничем особенно не отличались, люди, для которых важнее всего было потворствовать собственным желаниям, считали их не более чем товаром. Какой бы негуманной ни была торговля демонами-бабочками, закон ее не запрещал.

Кривились лишь честные и совестливые люди вроде Чу Ваньнина.

— Эта демоница-бабочка не является собственностью духовной школы Гуюэе, палата Сюаньюань выполняет роль посредника. А потому после заключения сделки мы возьмем комиссионный сбор в размере трех десятых частей от общей суммы. Прошу господ бессмертных учесть это при объявлении ставок и соизмерять свои возможности.

Договорив, ведущая звонко щелкнула пальцами, и войлочное покрывало соскользнуло с ложа.

На мгновение палата затихла.

Присутствующие с такой сосредоточенностью вглядывались в изгибы скованного цепями тела, что из любого уголка огромного зала можно было услышать чье-то дыхание или сердцебиение.

На каменном ложе лежала стройная молодая девушка с кожей белее снега и длинными шелковистыми волосами, в беспорядке разметавшимися по плечам. Ее наготу прикрывала лишь накидка из полупрозрачной газовой ткани. Округлое, налитое тело девушки под газовой вуалью сотрясала легкая дрожь, и от ее глянцевой кожи, блестевшей, словно свежевыпавший снег или смоченный водой кусок белого нефрита, в свете свечей исходило необычное мягкое сияние.

Она продолжала из последних сил барахтаться на своем ложе, и восемь толстых цепей, крепко сковывавших ее хрупкую фигурку, позвякивали в такт ее движениям. Любой повидавший на своем веку немало самых разных женщин без колебаний признал бы, что эта девушка была редкой красавицей.

— Товар высшего сорта: совсем юный демон-бабочка женского пола, – с обворожительной улыбкой объявила ведущая.

Затем она подошла ближе и отстегнула одну из цепей. Прежде чем девушка успела дернуться, ведущая молниеносно сцапала ее запястье и вздернула вверх.

— Мастер Ханьлинь лично нанес на ее руку «гекконову киноварь»^[26]. Прошу всех присутствующих убедиться: эта девушка – девственница.

Изо рта девушки, завязанного белоснежной лентой, вырывались жалобные всхлипы, но невозможно было разобрать ни одного слова. По ее щекам одна за другой бежали крупные золотистые слезы, что лишний раз доказывало родственную связь этой девушки с настоящими демонами-бабочками.

Кто-то шумно дышал, кто-то жадно сглатывал слюну. В те мгновения казалось, будто в палате Сюаньюань сидят не благородные совершенствующиеся, а стая изголодавшихся волков, раззявивших слюнявые пасти и пожирающих глазами свою добычу.

Раздался громкий треск. Чу Ваньнин перевел холодный взгляд на бледного Мо Жаня и увидел, как тот сжимает в пальцах обломок деревянной рамы.

— В чем дело?

— Ни… ни в чем.

Мо Жань глубоко вдохнул и усилием воли заставил себя успокоиться, после чего повернулся к Чу Ваньнину и покачал головой.

— Я лишь подумал, что торговать людьми… это просто отвратительно.

Так и не сказав учителю правды, он вновь взглянул краем глаза на распростертое тело девушки.