Книга Я, ужасающий, страница 49 – Кейтлин Розакис

Вся его жизнь – пламенная катастрофа, а теперь на него еще и напал демонический кальмар.

Следовало ли ему остерегаться? Ну, очевидно, не у каждого, кто решает быть приличным человеком, жизнь тут же летит к чертям, поскольку некоторые ведь сохраняют добродетель долгие годы. Может, так только с ним. Он некомпетентен ни в добре, ни в зле и ни в чем другом. Или, может, если уж однажды ты ступил на путь зла, то о перевоспитании не может быть и речи.

С другой стороны, ему ведь не хотелось подвергать Тервин пыткам, хотя и Сирако, и гоблины, и сама Тервин явно ожидали от него этого. Он совершенно не способен жить так, как, например, Зарконар. Зарконар наслаждается чужой болью. Так что, может, вселенная наказывала его за то, что он унижал Фиари? Или за то, что был недостаточно злым и отпустил его?

А может, иногда кальмар из стока – просто кальмар из стока.

Так. Он попусту теряет время. Нужно вернуть себе хоть какой-то контроль. И начать надо с кабинета. А для этого ему потребуется помощь.

— Грррибитл?

— М-лорд? – Камердинер застыл над измазанной слизью туникой.

— Ты… – Гэв пригляделся. – Ты что, плачешь?

— Немммлорд, – всхлипнул гоблин.

— Грррибитл, почему ты плачешь?

Гэв ощутил раздражение, но, приложив усилие, подавил его. Ну почему первый его порыв всегда гнев?

Грррибитл несколько секунд боролся с собой, потом метнулся к ногам Гэва, рыдая:

— Прааастити, м-лорд, прааастити!

— Ну-ну-ну. – Гэв несколько опешил, не готовый к такой ситуации. – За что ты просишь прощения? За кальмара? За камзол?

— За все! – взвыл маленький гоблин. Любопытно, что ужас, похоже, подавил его застенчивость, и теперь понимать его стало намного легче. – Пожалуйста, не сжигайте меня!

— Я не собираюсь тебя сжигать, – сказал Гэв. Что обычно говорят рыдающему миньону? Он попытался поставить паренька на ноги, но это было все равно что волочь не желающего того кота. От горя гоблин просто размяк, ноги его подгибались, и он плюхался обратно на пол. Так что Гэв ограничился тем, что похлопал камердинера по спине, что, наверное, не слишком успокоило кроху. – Я просил у тебя кальмаров, и не твоя вина, что я не справился с собственными головоногими.

— Не-могу-не-могу-не-могу, – икал Грррибитл.

— Не можешь? – Что Гэва слегка беспокоило, так это то, что гоблин никак не мог перестать плакать. А может, не мог даже дышать. Что делать-то? Дать ему пощечину? Плеснуть воды в лицо? Все потенциальные средства борьбы с истерикой, какие приходили Гэву в голову, только убедили бы камердинера в том, что Гэв действительно собирается его убить.

— Я не могу вывести пятно! – выдавил наконец Грррибитл.

— Ну, выброси, – предложил Гэв.

Грррибитл потрясенно замер.

— Все равно мне это не идет. Выброси. Или отдай судомойкам, чтобы использовали как тряпку. Или пусть племянница Орлы, или кто там шьет фартуки, соорудит из этой гадости что-нибудь. Мне плевать.

— П-правда? – Грррибитл благоговейно поднял глаза, посмотрев хозяину в лицо. Впервые, осознал Гэв.

— У нас обоих был трудный день, – сказал Гэв. – Почему бы тебе не спуститься в кухню и сказать Орле, что я сказал, чтобы она дала тебе… – он собирался сказать «печенье», но понял, что понятия не имеет, какое любимое лакомство юных гоблинов, – что-нибудь вкусненькое. Потом, когда начнется ужин, вернешься и закончишь уборку.