Книга Я, ужасающий, страница 45 – Кейтлин Розакис

— На колени, – прорычал он.

Фиари автоматически бухнулся на колени.

Гэв обошел посланца кругом, поднялся на помост, перемахивая через две ступеньки разом, и плюхнулся в кресло. Фиари неуклюже развернулся, ерзая коленями по полу. Гэв надеялся, что у него порвались чулки.

— Ты хотел моего внимания, – произнес Гэв таким низким голосом, что тот царапал горло. – Думай, чего желаешь. Почему это желание не должно оказаться твоим последним?

Он не был уверен, что его заявление имеет смысл, хотя, пожалуй, оно произвело желаемый эффект, и теперь он уже точно не мог остановиться.

Фиари с натугой сглотнул.

— П-приветствую Ужасающего лорда Гавракса от имени его королевского величества короля Барибано Эрителльского Третьего, защитника истинной веры Шести Богов, правителя…

— К делу, – рявкнул Гэв.

Руки Фиари тряслись, и это доставляло Гэву глубочайшее удовлетворение, как будто гнев его был неутолимой жаждой, а страх Фиари – легчайшим из ледяных вин. Он мог упиваться им целый день. Пришлось напомнить себе, что ему нужно узнать план Барибано, чтобы помешать его дальнейшем развитию.

— Его величество умоляет вернуть его возлюбленную младшую дочь. Он п-предлагает одну пятую королевской казны…

— Старая песня, – вновь прервал графа Гэв. – Зачем посылать тебя лично, чтобы сообщить это?

Фиари сглотнул снова, дыша часто и неглубоко.

— Это еще не все п-послание, м-милорд.

Обращение «милорд», во всей его трепещущей красе, было приятнее всего.

— Ну, и каково же все послание?

Глаза Фиари бегали по комнате, да и сам он явно был бы не прочь убежать. Графу определенно не хотелось передавать финальную часть послания.

— Быстрее, Фиари, у меня есть дела поважнее, чем дожидаться твоего лепета, – постепенно повышая голос, Гэв подался вперед, словно собираясь встать.

— Если вы не примете условия, его величество предложит награду тому, кто доставит ему его дочь и… – выпалил Фиари на одном дыхании. Слова налетали друг на друга, и граф резко остановился.

— И? – лениво протянул Гэв, борясь с желанием вытрясти из посланника остальное.

Фиари сглотнул.

— И вашу голову.

Гэв откинулся на спинку кресла.

— Предложит награду, значит? – Он взглянул на Фиари из-под полуприкрытых век. – Что ж, пусть приходят.

Фиари уже лежал на полу, задыхаясь. На миг Гэв задумался о том, не передать ли его Сирако. Дворецкий был так разочарован тем, что его не подпустили к принцессе, что наверняка наверстает упущенное – в творческом отношении – с этим пижоном.

Но нет. Так поступил бы Гавракс. Это было бы, конечно, приятно, очень приятно, но, возможно, именно то, что Гавракс делал только то, что ему приятно, и привело к тому, что у него не осталось ничего, кроме неумелой прислуги и умирающей с голоду деревни. Высокомерие, ненадежность и недальновидность Гавракса – вот что ввергло его в этот бардак.

Он помнил, что сегодня намеревался быть хорошим, и хотя был уверен, что уже перешел границы, на самом деле он вообще ничего такого не сделал. Он еще способен мыслить здраво. Да, Гэв позволил этому ничтожеству вывести его из себя. И это было ниже его достоинства. Он взглянул на корчащегося на полу труса; вот таким Зарконар видит его.

Гэв отбросил никчемную жалость. Так, надо сосредоточиться. Сквозь приливную волну гнева пробился ручеек практичности. Ему не нужно, чтобы Барибано сразу назначал награду. Он не знал, какие герои могут соблазниться королевской казной, и понятия не имел, как им противостоять. Вот что он упустил. Значит, нельзя потакать своим худшим порывам, какую бы радость они ни могли принести. Придется отпустить блеющего дурака к его господину, если Гэв хочет спасти хоть что-то из того, что решил за день.