Книга Сумерки Баригора, страница 160 – Софья Соломонова

Путь ей преградил его последний оставшийся в живых подручный-северянин. Выставив вперед копье, он прокричал что-то, и Айя схватилась за грудь, согнувшись пополам. Но в этот момент пение священников за ее спиной вышло в крещендо, и Айя вновь выпрямилась, хищно улыбаясь противнику. Быстрым движением она сложила руки в знак Алора и ринулась ему навстречу. Но северянин радикально отличался от неповоротливых и плохо скоординированных гвардейцев. Он легко ушел от атаки Айи и обошел ее сбоку, увеличивая дистанцию и метя копьем в бок женщины.

Еще один убийца пал под мощным натиском гвардейцев, но набирающая силу молитва Десницы и его спутников все больше подтачивала темное заклятие на несчастных. Со стороны могло показаться, что половина зала озарена мягким теплым светом, источником которого выступал Десница, а вторая половина отравлена едкой, приглушающей свет факелов тьмой, которая исходила от Хтора. Но с каждым следующим звуком молитвенной песни свет все больше теснил тьму. И вместе с ней и убийцы начали оттеснять все более теряющих ориентацию гвардейцев.

Айе удалось увернуться от удара северянина, она хотела было вновь атаковать, но тут из-за ее правого плеча появился Медведь. Мужчина тяжело дышал, и по его лицу стекал пот, смешанный с кровью – его или врагов, сказать было невозможно.

— Оставь его мне, Айя, – прохрипел Медведь, называя сестру по имени, – забери их главного.

Айя кивнула ему:

— Храни тебя Алор, Питер.

И женщина ринулась вперед, обходя северянина с копьем, который хотел было атаковать ее, но был вынужден переключить внимание на Медведя, едва не всадившего свои топоры ему в спину.

Приблизившись к Хтору, Айя как будто налетела на невидимую стену. Дикарь, облаченный в волчью шкуру так, что голова волка с остатком черепа украшала его лысую голову, нагло ухмылялся. Ухмылка вплеталась в сложный и пугающий узор синих татуировок на его лице и шее. Узкие глаза смотрели на Айю с презрением.

— Тебе не добраться до меня, жалкая южная сучка. Кровавый Отец защищает меня.

— Это мы посмотрим, – огрызнулась в ответ Айя и, спрятав кинжал и сложив руки в знак Алора, подхватила разливающуюся по залу и отражающуюся от сводчатых потолков молитвенную песнь.

Древняя молитва охотников на ведьм, известная лишь самым посвященным Церкви, резонировала от стен и умножалась. К ней будто бы добавлялись новые голоса. Голоса многих поколений алорианцев, защищавших эти стены от самых разных врагов. Голоса тысяч борцов со скверной Кавица, отдавших свои жизни за свет Алора. Песня звенела и переливалась, и казалось, что сами слова ее, распространяясь по комнате, излучают свет.

Когда Айя подхватила молитву, не зная слов, но интуитивно подбирая их, этот свет окутал и ее, и она сделала шаг вперед, туда, где только что ее останавливала невидимая преграда. Первый шаг дался ей с трудом, но она сделала еще одно усилие, и на последнем слове священного куплета невидимая стена разрушилась, пропуская сестру Ордена Вечного служения вперед, давая ей выполнить послушание.

Хтор оскалился подобно волку, чью шкуру носил. Он выхватил странного вида каменный клинок, похожий на ритуальный, и закричал что-то на своем языке, подняв голову вверх. Прежде чем Айя успела достигнуть его, он занес клинок над собственной грудью и намеревался опустить его, принося себя в жертву Кровавому Отцу. Но в последний момент в переливы молитвы вклинился еще один звук. Едва уловимый звон тетивы и вибрация воздуха, когда арбалетный болт разрезал его, устремляясь к голове Хтора. Тот уже начал опускать руки с занесенным клинком, но смертоносный снаряд вонзился ему прямо в глаз, отбрасывая назад и сбивая с ног. Косуля стояла на одном колене и двумя руками сжимала арбалет. Ее бледное лицо искривила злая ухмылка. Но было видно, что, несмотря ни на что, убийца довольна собой.