Книга Сумерки Баригора, страница 138 – Софья Соломонова

Монастырь Ордена Вечного служения мало чем отличался от любого другого монастыря в Баригоре. На обширной, обнесенной стеной территории разместились церковь, несколько бытовых построек, небольшое хозяйство с грядками и скотиной. Отличало этот монастырь от других наличие большой площадки с соломенными манекенами и мишенями для тренировки, занимающей добрую половину двора. Даже в столь поздний час на площадке кто-то тренировался: двое подростков в одежде братьев Ордена, но без капюшонов, тщетно пытались незаметно вытащить что-то из кармана соломенного чучела, обвешанного колокольчиками.

Матиаса отнесли в одно из небольших зданий, притаившихся у самой стены, которое оказалось лазаретом. Айя и Медведь следовали за ним в тишине.

— Сестра Сова? – окликнула Айя, оглядывая пустую комнату с несколькими койками, на одну из которых ее брат и сестра опустили Матиаса.

Из соседней комнаты вышла средних лет женщина с собранными в пучок седеющими волосами. Она оказалась первой из взрослых, встреченных ими в монастыре, кто не носил скрывающего лицо капюшона. Сова бросила недоверчивый взгляд на Айю и поправила аккуратные круглые очки, покоящиеся на ее переносице:

— Сестра Светлячок?! А мы-то тебя уже похоронили!

— Преждевременно, как видишь.

— Чудо Алора, не иначе, моя дорогая. – Только теперь женщина обратила внимание на Матиаса, сидящего на кровати, вытянув больную ногу вперед. – А это еще кто?

— Это отец Матиас, он прибыл вместе со мной. Ему нужна твоя помощь.

Матиас неловко улыбнулся женщине, но та не обратила на это особого внимания, полностью сосредоточившись на его ноге.

— Ой-ой-ой, – запричитала Сова, сняв повязку и разглядывая распухшую и пульсирующую лодыжку Матиаса, – совсем беда. Но ты все хорошо сделала, сразу видно, моя девочка. – Женщина почти по-матерински улыбнулась Айе. – Сестра Сойка, принеси лед с ледника.

— Да, сестра Сова, – отозвалась сопровождавшая их все это время девушка и вышла.

— Все плохо? – нервозно спросил Матиас.

— Не волнуйтесь, святой отец, жить точно будете. Но и хромать будете долго. Не стоило вам на такой ноге ходить, еще как не стоило.

— Выбора не было, – встряла Айя.

— Да-да, конечно, ты мне то же самое говорила, когда сюда из самого Лурса с простреленной ногой пришла, девочка. А потом хныкала, что она на погоду болит!

— Больше не болит.

— Вот и славно, дело молодое! В мои годы еще вспомнишь о ней, уж поверь.

Сойка вернулась с небольшим ведерком льда. Сова пересыпала его в кожаный мешок, который сняла с крюка рядом с дверью, и положила на воспаленную ногу Матиаса. Тот вскрикнул, когда холодный мешок коснулся его пышущей болезненным жаром кожи.

— Ай, какой нежный, не чета вам всем. Вы посидите пока так, святой отец, а я потом вам повязку наложу. Костыли у нас есть, на любой, так сказать, вкус, так что дальше уже сами пойдете. Но сегодня тут у меня поспите. А пока так сидите, а мы потолкуем пойдем.

Все, кроме все еще остававшегося не представленным убийцы в капюшоне, который вместе с Сойкой помог Матиасу добраться до монастыря, вышли, оставив священника отдыхать. Тот сперва пытался было прислушиваться к тихим голосам, доносящимся снаружи, но вскоре усталость этого дня взяла свое, и он задремал, все еще сидя на кушетке с мешком льда на ноге.