Книга Сумерки Баригора, страница 110 – Софья Соломонова

Но все это оказалось иллюзией. Фабиан вовсе не был тем великолепным героем, которым его знал Регин. Он оказался простым человеком. Юным сыном, который не знал, что делать, когда потерял отца и стал королем. Который попытался спрятаться от своих обязанностей, забыться и положиться на провидение Алора. Оказалось, что он тоже сомневался и что не знал, как правильно. И все же у Фабиана получилось. Несмотря ни на что, он смог вывести Баригор из тяжелого кризиса, не дать ему сгореть в пламени бунта и гражданской войны. И он верил, что у Регина тоже получится.

И принцу вдруг стало спокойнее. Ему всегда казалось, что он должен знать, как себя вести. А он не знал и думал, что это делает его недостойным своего наследия, некомпетентным и бесполезным. Он думал, что правильный принц должен видеть путь и принимать только верные решения. И вдруг это наваждение рассеялось. Впервые кто-то сказал Регину, что сомневаться и не знать что делать – нормально, даже если ты король.

А еще он наконец осознал, что не один. Все это время, несмотря на постоянную поддержку герцога фон Аурверна, лорда фон Моргенштерна и даже самого Седрика Ардейна, Регину казалось, что вся ответственность за будущее Баригора лежит на нем одном. Что именно он должен принять верное решение и что любая его ошибка будет непоправима, фатальна. Но Фабиан сказал, что он полагался на своих советников и именно благодаря им смог спасти страну. Регину показалось, что тяжелая ноша, которую он взвалил на себя, согласившись тогда, после коронации, покинуть столицу, стала немного легче. Он бросил быстрый взгляд на Седрика, изможденного, но спокойного и уверенного. Вспомнил других своих соратников и то, сколько они сделали для их общего дела за последнее время. И ему стало легче. Почти физически. Будто впервые с того самого рокового дня, когда король Фридрих потерял сознание на совещании, Регин смог вдохнуть полной грудью.

И когда Фабиан исчез, а Седрик ушел, ковыляя и опираясь на посох, Регин сделал это, глядя на залитый лунным светом луг. Вдохнул полной грудью теплый летний воздух, пахнущий горящим маслом, пылью и немного цветами, которыми Маргарита украсила зал. Регин подошел к окну и открыл одну из форточек, впуская в комнату свежий ночной ветерок, а вместе с ним и шум Льежа внизу. Принц сделал еще несколько вдохов и улыбнулся. Ему вдруг стало так спокойно. У него появилась уверенность. Уверенность, что все получится и что Алор не оставит их, не даст прислужникам Кавица победить.

В ту ночь он спал лучше, чем за все последние несколько месяцев. Впервые его не мучили тревожные мысли и беспокойные сны. Он не просыпался ночью, неспособный пошевелиться или что-то сказать и вынужденный лишь с ужасом наблюдать, как двигаются тени в темных углах.

Со временем его уверенность ослабла, подточенная неопределенностью и тревожными новостями из столицы. И все же после той ночи Регину стало легче. У него появилась надежда.

Как и обещал Реймонд, спустя несколько дней в Брасский дворец прискакал священник. На удивление молодой для каноника самого Десницы, он на всех парах гнал своего покрытого пеной и храпящего коня. Судя по виду священника, он почти не спал и мало ел в последние дни. Его одеяние запылилось и истрепалось, а лицо осунулось. В нем все еще читались следы перенесенного недуга, но служителя Алора это не останавливало. Отказавшись даже от предложенной слугами воды, он потребовал, чтобы его немедленно проводили к принцу Регину. Ему не посмели перечить.