Книга Сумерки Баригора, страница 108 – Софья Соломонова

— Наставник Лофель хорошо меня учит, но вы, лорд Ардейн, легенда. Быть вашей ученицей – величайшая честь. – На секунду в глазах девушки появилось что-то вроде гордости, отражение ее амбиций, но она быстро снова опустила взгляд.

— И почему же ты решила, что, чтобы стать моей ученицей, нужно, – Седрик замялся, подбирая слова, чем вызвал задорную улыбку Айи, – предложить мне себя?

Виктория снова покраснела и начала объяснять сбивающимся голосом:

— Все в Коллегии знают, что вы, ну, в общем, что вы не против, то есть я имела в виду, что вы любите или, может быть, не любите, я не знаю, но что вы имели отношения, – последнее слово Виктория выделила особенно, – со многими девушками в Коллегии и за ее пределами.

Айя хихикнула.

— И я решила, – продолжила Виктория, выпаливая слова скороговоркой, – что вы захотите… И что, если я так сделаю, вы мною заинтересуетесь и что возьметесь наставлять меня.

Когда она закончила, красными были даже кончики ее ушей.

— Конечно, моя репутация в Коллегии недалека от действительности, хоть и несколько приукрашена, – согласился Седрик, озабоченно глядя на Викторию, – но почему ты решила, что такое поведение тебе поможет?

— Я хотела… Я думала… Вы такой…

— Да девочка просто хотела залезть к тебе в постель, а ты устраиваешь ей допрос, – усмехнулась Айя.

Виктория пискнула что-то неразборчивое и снова закрыла лицо руками.

— Ладно, давайте мы больше не будем обсуждать это, – тяжело вздохнул Седрик. – Не делай так больше, Виктория. А я подумаю о том, чтобы обучать тебя.

— Правда? – Девушка подняла на Седрика влажные от слез и широко раскрытые глаза.

— Да. А теперь иди к себе. Будет лучше, если никто больше тебя здесь не увидит.

— Хорошо, лорд Ардейн, – воскликнула Виктория и, суетясь и путаясь в собственном платье, поспешила удалиться.

Когда дверь за ней закрылась, Айя потянулась в своем кресле, выставляя голые ноги на обозрение Седрика, и пробурчала:

— Зачем ты отослал ее? Мы могли бы сегодня развлечься втроем.

— Уверен, мы и так найдем чем заняться, – хмыкнул некромант, поднимаясь со стула и подходя к своей любовнице. Его рука скользнула по ее обнаженному бедру вверх, и Айя прикрыла глаза, явно довольная развитием вечера.

Когда Фабиан исчез, а Седрик ушел, ковыляя и опираясь на посох, Регин остался один в слабо освещенном коридоре Брасского дворца. Он смотрел на поблескивающую в лунном свете гладь реки, раскинувшейся внизу, впервые со вчерашнего дня размышляя обо всем произошедшем.

Прием дался ему тяжело. Пусть его и учили выступать перед публикой, читать речи и в целом быть в центре внимания, на деле ему ни разу не приходилось этого делать. И вся подготовка лорда фон Моргенштерна, репетиции и поддержка союзников не могли этого изменить. Принцу потребовалось собрать всю волю в кулак, напрячь все силы, чтобы не сбиться и не ошибиться. И это высосало всю его энергию, лишило способности анализировать происходящее и оценивать результаты.

Только поздно вечером Регин наконец смог осмыслить все то, что случилось за день. Его слова и их влияние на людей, собравшихся в зале. То, как оценил прием герцог фон Моргенштерн. И вместе с этим на принца тяжелым грузом опустился и вес этих событий, их значимость для него лично и для всего Баригора.