Книга Наследие Оманоске, страница 55 – Софья Соломонова

С членами семьи графа Рю почти не пересекался. Графиня-мать с дочерьми были заняты своими делами в других частях дворца, где Рю делать было нечего. Да и им учитель фехтования был совершенно не интересен. Только граф Николас иногда заходил посмотреть на тренировки сына, но его разговоры с Рю при этом не выходили за рамки обычной вежливости.

Общаться со слугами Рю казалось странным, он привык относиться к ним как к части интерьера, и потому большую часть времени юноша проводил в одиночестве, читая книги в библиотеке или своей комнате. И только пару раз в неделю он навещал казарму графской гвардии, чтобы потренироваться с солдатами, на чем настоял лично граф.

Однажды вечером, пересекая двор, Рю вдруг вспомнил, что хотел получше разглядеть фреску на последней оставшейся башне замка. Яркий закатный свет прекрасно освещал изображение легендарного сюжета. Светловолосый юноша с детским лицом скакал на облаченном в броню коне впереди армии рыцарей в остроконечных шлемах. В правой руке он держал пылающий меч, которым указывал в направлении противника. На другой части фрески были изображены враги героя, но природа и время оказались безжалостны к этому произведению искусства, оставив от армии противника лишь темные грязные тени.

Рю узнал эту легенду. Великий роальский воин Дэмиен Освободитель ведет своих солдат в бой против захватчиков из степи. Вера Дэмиена в Создателя была столь крепка, а его мотивы и помыслы столь чисты, что в бою его меч загорелся благословенным огнем, вселяя ужас в сердца врагов и надежду в сердца соратников.

Глядя на фреску, Рю задумался о том, как здорово было бы войти в историю как Дэмиен. Совершить что-то великое, такое, что будет веками вдохновлять потомков. Что-то подобное тому, что совершил Оманоске… Но сможет ли он добиться этого, обучая графского сына фехтованию? Ответ был болезненно очевиден. Рю вдруг остро почувствовал, как с каждым днем, проведенным в комфорте и расслабленности графского замка, он все больше отворачивается от своих амбиций и мечтаний.

Расстроенный, Рю поспешил вернуться в свою комнату и лечь спать, рассчитывая, что сон принесет облегчение и при свете дня все будет восприниматься иначе.

Тьма окутывала его коконом. Он был один, беззащитен перед ней. Он попытался вырваться из этих объятий, но у него ничего не вышло, напротив, он будто еще сильнее запутался в этой неосязаемой клубящейся черноте. Перед глазами всплыл образ мухи, барахтавшейся в паутине. Каждое движение, каждая попытка освободиться лишь ухудшали ее положение. А хозяин ловушки был где-то рядом и выжидал, пока жертва запутается окончательно. В отчаянии Рю огляделся по сторонам в поисках хоть какого-то выхода, хоть проблеска света, но ничего не нашел. Он не знал даже, видят ли все еще его глаза, или тьма уже проникла в них, лишая его зрения.

Вдруг он услышал звон, чем-то похожий на смех. Было в этом звуке что-то такое, отчего кровь стыла в жилах и спирало дыхание. Звук все приближался, с каждым мгновением становясь громче, пока не перерос в оглушительный грохот. Рю попытался закрыть уши, но ничего не вышло. Он вообще уже не был уверен, были ли у него руки или уши.

И вдруг в темноте перед ним зажглось два ярко-красных огня. Это глаза –  с ужасом понял юноша. Алые горящие глаза смотрели ему прямо в душу, а грохот, достигнув крещендо, вдруг сформировался в одно лишь слово: