Книга Наследие Оманоске, страница 51 – Софья Соломонова

Рю окружала непроглядная тьма, будто он снова оказался в подвале, куда его в детстве иногда в наказание сажал отец. Но что-то здесь было не так. Он знал, что тьма вокруг него движется, клубится подобно дыму от костра в безветренный день или облакам. Тьма ощущалась почти физически, она обволакивала, как теплая вода, шуршала, как песок. То тут, то там она касалась открытых участков кожи, как лапки паука. Тьма не несла угрозы, но и не сулила ничего хорошего. Рю попытался пойти вперед, чтобы вырваться, но куда бы он ни шел, тьма была везде. Он не мог даже понять, движется ли он или просто стоит на месте, а может, ходит по кругу. Во тьме невозможно было ориентироваться.

Вдруг до него донесся какой-то звук. Сперва совсем тихий, но все нарастающий и нарастающий. Звук этот был похож на пение какого-то незнакомого музыкального инструмента. Или на звон капели во время весенней оттепели. Звук все усиливался и вдруг сложился в нечто, похожее на голоса:

— Рю… –  позвала тьма. –  Рю…

Ему не было страшно. Он знал, что ему должно было быть страшно, но тьма как будто поглощала все эмоции. Не успокаивала, но делала тело и душу онемевшими, холодными.

— Рю…

Вдруг во тьму ворвался какой-то незнакомый шум, сквозь ее клубы прорвались полоски яркого света, и Рю открыл глаза, жмурясь от яркого солнца и не совсем понимая, где находится.

— О, вы проснулись! –  услышал он бодрый голос Патриса. –  Граф будет ждать вас через час. Вы можете позавтракать на кухне, одевайтесь скорее, я вас провожу.

Когда Рю вошел в тренировочный зал, граф с сыном уже были там. Мужчина что-то рассказывал мальчику про тренировочные мечи на стойке. Рю невольно испугался, что опоздал и в первый же день разозлит графа, но тот встретил его исключительно дружелюбно.

— Рю, а вот и ты! Мэттью, поздоровайся со своим новым наставником.

Мальчик обернулся к Рю, он едва ли не светился от восторга. Рассматривая юного виконта вблизи, Рю понял, что на деле он на несколько лет младше, чем ему показалось изначально.

— Мастер Рю! –  Голос у Мэттью был еще детским и тонким, лишь подтверждая его юный возраст. Он вдруг замялся, не зная, что сказать, поднял взгляд на отца, который смотрел на него строго, но с добротой. Граф слегка кивнул в сторону Рю, и мальчик, вдохновленный поддержкой отца, снова повернулся к юноше и с серьезным видом продолжил: –  Рад познакомиться с вами! Я виконт Мэттью Андреас фон Форле. Буду рад учиться у вас! –  И он чуть неуверенно протянул свою маленькую ручку для рукопожатия.

Немного растерянный из-за столь официального представления такого маленького ребенка, Рю все же пожал его руку и ответил:

— Буду рад учить вас, милорд.

Мальчик смущенно засмеялся, явно не привыкший к такому обращению, и снова бросил взгляд на отца, ища поддержки. Рю невольно почувствовал укол в сердце: его собственный отец никогда к нему так не относился. Но времени на сантименты не было, нужно было произвести впечатление на графа.

— Чему бы вы хотели, чтобы я учил вашего сына?

— А ты можешь что-то, кроме того, что мы видели на турнире? –  с легким интересом спросил граф.

— Континентальный стиль фехтования для меня необычен, милорд, я привык сражаться двумя мечами.

— Двумя? А покажи.

Рю подошел к подставке с тренировочным оружием и начал перебирать деревянные мечи и палки в поисках чего-то хотя бы отдаленно похожего на его собственные клинки, которые он предусмотрительно оставил в своей комнате. После долгих поисков ему все же удалось найти подходящие, и, вооружившись, он подошел к тренировочному манекену, стоявшему у одной из стен. Принимая боевую стойку, он мельком взглянул на графа и юного виконта и с удивлением обнаружил, что оба смотрят на него с неподдельным интересом, а ребенок даже с восторгом. Это вселило в Рю уверенность, и он с удовольствием выполнил несколько своих любимых приемов. В Гирине было принято сражаться двумя мечами, один чуть короче другого, а не использовать щит, как делали на Континенте. Рю казалось, что это делает гиринский стиль фехтования куда более изящным и грациозным, и он несколько раз предлагал Роберту выпускать его на арену с двумя клинками, но тот и слушать не хотел. Распорядитель был уверен, что иноземный стиль не понравится толпе, и даже разок не уследил за языком и назвал его варварским. Но на графа и Мэттью приемы Рю произвели немалое впечатление. Когда Рю закончил демонстрацию и повернулся к зрителям, мальчик радостно захлопал в ладоши, чуть подпрыгивая, а граф уважительно кивнул: