Книга Тетрадь в косую линейку, страница 103 – Марина Колесова

— Вот твоё счастье, Андрюш, что обидеть её не успел. Нельзя её обижать. Понял?

— Слушай, дед, я не звал тебя. Не лезь не в своё дело. Она отсюда не выйдет, пока всё не подпишет!

— Это твоё последнее слово или аргументы выслушаешь?

— Ладно. Слушаю твои аргументы.

— Ты почему её к себе доставить велел? Понял, что это она и за «полуденной трагедией» и за инцидентом на шоссе стояла?

— Если она, то таких уничтожать надо! – с явной злостью выдохнул генерал.

— Ты не инквизитор, мой дорогой, да и времена не те, чтобы тебе такие слова говорить. Да и не ведьма она, а покруче будет. Так что мысли такие выбрось из головы, если не хочешь лишится не только её, но и души. Тех, кто её обижает именно её и лишают. И я не шучу. С ней дружить надо, а не ей противостоять. Противостоять ей дело бесперспективное по определению, поскольку дурного ничего девочка не делает. Она индикатор, и тех, кто её обижает, Вселенная списывает в утиль моментально. Уяснил?

— Дед, похоже на старости лет ты совсем мозгов лишился, и начал явный бред нести. Индикатор, утиль, душа… это всё недоказуемо. К тому же я ей что предложил? Я ей сотрудничать на добровольной основе предложил! А она выкобенивается не пойми сколько времени.

— Зря ты так со мной, Андрюша. Ой зря… я ж злопамятный, и на память пока не жалуюсь.

— Да нет, подводит она тебя явно, и ты забыл, благодаря кому безопасность и иммунитет неприкосновенности имеешь.

— Ты считаешь, что благодаря тебе? А не забыл, благодаря кому на должности-то оказался? Или тоже память подводить стала? Так мне не сложно поспособствовать, чтобы приемника тебе подобрали. Значит так, или сейчас отпускаешь её со мной, больше не пререкаясь, и я забываю, что ты тут мне наговорил в нервах. Или пеняй на себя.

— Ладно, дед. Тебя не переспорить. Выиграл. Забирай.

— Я никуда не пойду, – помотала я головой.

— Не понял, – старик с явным недоумением посмотрел на меня.

— Пока мне этот товарищ не отдаст подписанные Кузьмичем аналоги этих бумаг, – я указала пальчиком на стол, – я никуда отсюда не уйду.

— Да охрану сейчас вызову, и выведут как миленькую, – рявкнул генерал.

— Андрюш, посмотри на ее руки. Перед тем как вызывать охрану, посмотри на них внимательно.

Я сама посмотрела на свои пальцы и честно говоря впечатлилась. То ли солнце отсветом из окна мой маникюр подсветило, то ли это была какая-то другая иллюзия восприятия. Только мой художественный маникюр, изображающий огонь костра, полыхал и отсвечивал, как настоящее пламя.

— И что это значит, дед?

— Это значит только одно, ты разозлил её, разозлил насколько, что рискуешь получить проклятье не только на свою голову, но и на весь род… Вот сказанёт сейчас что-то тебе, при прощании, и сдохнешь не только ты в мучениях, а все представители твоего рода, причём ты, возможно, последним… Оно тебе надо?

— Ты же сказал, две минуты назад сказал, что ничего дурного она не делает.

— До этого момента не делала, а сейчас она готова сделать.

— Чертовщина какая-то.

— Андрюш, скажи мне на милость, ежели ты в такую чертовщину не веришь, чего звал, когда внучка у тебя заболела и племянник в аварию попал? Да и сам, кого ты зовёшь, когда доктора тебе что-то плохое говорят? Старого чёрта с палкой или новомодного доктора с аппаратурой?