Книга Сердце ведьмы, страница 297 – Марина Колесова

На шум в комнату тут же вошёл спасший их мужчина и, приблизившись к ней, озабоченно спросил:

— Как чувствуешь себя? Что-то нужно?

— Пить хочу, – Миранда указала на кувшин.

Он молча налил в кружку отвар из кувшина, подал ей.

Жадно выпив весь терпко пахнущий и немного вяжущий на вкус напиток, Миранда повернулась к своему спасителю и достаточно раздражённым тоном спросила:

— Вот зачем ты меня оттуда вытащил? Я должна была умереть там!

— Не время тебе ещё умирать, – нахмурившись, качнул он головой.

— Не тебе это решать! – её голос сорвался на крик. – Не твой это уровень мне мешать! Твоё дело было девчонку спасти и не более того! Ты полез не в своё дело и даже не представляешь, чем можешь расплатиться за это, дурень чёртов! Я не та, кем кажусь!

— Трудно было не догадаться, кто ты такая, после того, что ты сделала со мной… Я впервые в жизни исполнял столь жёстко навязанную мне чужую волю. Ты одна из владеющих силой, и виртуозно ею воспользовалась, и хоть при смерти была, я чувствовал, что твоё время ещё не настало. Поэтому и не дал умереть. И чем за это мне придётся расплатиться, не имеет значения. Как-нибудь расплачусь, – достаточно спокойно повёл он плечами.

— Идиот… – немного снижая уровень агрессивности, проговорила она, потом глубоко вздохнув, чтобы окончательно успокоиться, продолжила: – Ладно. Звать тебя как?

— Ларсен.

— И кто ты?

— Здешний егерь. Герцог любит охоту.

— На пиру что делал? – продолжила расспрашивать его Миранда.

— Герцогу нравится самолично и достаточно мучительно прикончить дичь, перед тем как её на вертел насадят. Это одно из его развлечений, – подробно ответил Ларсен, признавая этим ответом её право на подобный допрос.

— Он не понимает, что этим портит энергетику собственной пищи?

— Он много чего не понимает, – недобрая усмешка исказила губы Ларсена. – Только кто ж ему осмелиться об этом сказать? Я, например, точно не стану, поскольку знаю, чем подобное заканчивается.

— Чем?

— Прикажет запытать или забить насмерть, а возможно, и сам руку приложит. Его Светлость ни разумностью, ни милосердием не блещет.

— Понятно… Кстати, если кто допрашивать тебя станет по поводу пожара, говори, что ушёл раньше, поскольку посчитал неэтичным наблюдать за сексуальными развлечениями герцога, стоял за дверями в ожидании вызова, тут кто-то закричал: «Пожар!», ты побежал, чтобы помочь тушить, но тушить было нечем, ты схватил гардину начал ею пытаться забить огонь, кабанчик в это время вырвался, и ты бросился его догонять. Ты его, кстати, отпустил?

— Как сказать… Я его отпустил, но только вряд ли он выжил, я к нему пылающую гардину привязал, чтобы он помог мне пожар сразу во многих местах устроить. Так что зажарился он в огне наверняка. И если его труп найдут вместе с остатками гардины, твой рассказ это неплохо обосновывает. Как думаешь, герцог поверит, что канделябр с горящими свечами упал сам?

— Тебя он в этом вряд ли обвинит. Да и не до обвинений ему скоро будет. Поверь мне. Тебе, главное, не проговориться, что за мной и Люсьеной ты возвращался. Вот если это кто-то узнает, подозрения в поджоге тебе не избежать. Поэтому не признавайся в этом ни при каких обстоятельствах.

— Понял. Я не враг себе. Левое крыло замка выгорело почти полностью, и герцог с удовольствием казнит того, кого заподозрит в поджоге.