Книга В плену королевских пристрастий, страница 182 – Марина Колесова

— Да причем тут это? Мне просто неприятно за одним столом с этой нищенкой сидеть. Пусть в свой монастырь идет и там обедает.

— Арни, прекрати! Она гостья. И только попробуй за обедом ей какую-нибудь гадость сказать, я попрошу отца выпороть тебя хорошенько. Понял?

— Понял, понял… Ты только и знаешь, что поркой пугать…

— Это он давно не порол тебя, что ты на язык такой бойкий стал. Ой, доразговариваешься ты с матерью в таком тоне… лопнет мое терпение. Иди тарелки вон расставляй.

За обедом Алина съела лишь немного супа и овощей, а от мяса наотрез отказалась, проговорив:

— Вы извините меня, Римма, но мне нельзя.

— Почему нельзя? – удивилась та. – Ведь не пост же сейчас.

— Не пост, – согласно кивнула Алина, – но мне нельзя.

— Ты только попробуй, это парное мясо, муж только вчера бычка заколол. Ты, небось, и не пробовала такого никогда. – Римма пододвинула блюдо с мясом поближе к девочке.

— Мне очень приятно, благодарю за заботу, Вы очень добры, но мне, правда, нельзя сейчас есть мясо.

— Но почему? – не унималась Римма.

— Римма, оставь ее. Ну не хочет она сейчас, – Грегор осторожно тронул жену за руку.

— Ну как хочешь, – Римма огорченно вздохнула и поднялась из-за стола, – Подождите, я чай и пирог сейчас принесу.

— Я помогу тебе, – Грегор поднялся и вышел вслед за женой.

На кухне он осторожно взял ее за руку: – Зря ты настаивала, похоже девочка умная и от мяса отказалась из-за того, что действительно голодала все эти дни. В монастыре она совсем по-другому выглядела… И ведь что интересно, осунувшаяся вся, явно голодная, а ела, словно на званном приеме.

— Да уж ела она, словно наследная герцогиня, – усмехнулась жена, – в другое платье переодень и не скажешь, что сиротка монастырская. Слушай, неужели она из-за пса все это время где-то по округе скиталась в надежде увидеть его?

— Скорей всего, да, – Грегор грустно покачал головой. – И дернуло меня забрать у нее собаку… Что теперь делать и не знаю… Выгоним сейчас ее, а она опять где-то по округе скитаться и голодать будет… и даже если пса ей вернуть, идти ей с ним некуда… не примут ее в монастыре с ним теперь, а она его не бросит… на редкость упорная девчонка.

— Вот за что люблю тебя, Грегор, так это за то, что сердце у тебя доброе и на чужую беду отзывчивое, – Римма подошла к нему, и ласково обняв, поцеловала. – А может, оставим девочку? Пусть за псом приглядывает. От тарелки супа, да куска мяса не обеднеем, поди. Да и мне может иногда поможет, все не одной с хозяйством управляться.

— Ну ты и скажешь, жена, – Грегор усмехнулся. – У нее две работницы, пятеро работников, а она оказывается "одна с хозяйством управляется".

— Так за ними пригляд постоянный нужен, а на мне еще Николка, да и третий кто, может, даст Бог, появится… уж больно мне последнее время по утрам неможется.

— Дай-то Бог, – согласно кивнул Грегор, – может девочка теперь будет. Я знаю, ты о дочке все мечтаешь. Может, поэтому сиротку и пожалела, и оставить предлагаешь. В общем, я тоже не против, мне кажется, неплохая девочка, так что пусть остается, коль по душе тебе. Я и деньги ей готов платить, если помогать тебе станет. Глядишь, так и на приданое себе скопит.

— Вот и хорошо, – улыбнулась ему Римма, – пойдем скажем ей об этом.

Вернувшись в обеденную комнату, Грегор заметил, что Алина, пододвинув свой стул поближе к стулу Николки, что-то рассказывает ему и, пользуясь тем, что тот, раскрыв рот, с восторгом слушает ее, ложку за ложкой докармливает ему все, что лежит у него в тарелке. Заметив их, девочка напряженно выпрямилась и замерла.