Книга Кружевные закаты, страница 252 – Светлана Нина

— Вы с Андреем не были бы счастливы.

— Почему? – не веря, негодуя, что речь вновь зашла о растоптанном священном чувстве, но жадно внимая, выпалила Алина, приподнимаясь на постели.

Волосы ее были заплетены в легкую косу, а слишком открытая рубашка повисла на плечике – Алина не любила рамки ни в чем. Светлана невольно засмотрелась на свежую красоту ее матовой кожи.

— Он не тиран, но приблизится к этому со временем.

— Если мужчина силен духом, это ничего не доказывает…

— Не просто силен – категоричен и жесток порой. Он подавлял бы тебя, сам того не желая, а ты не выносишь власти.

— Мы говорим о двух разных людях, – с досадой отозвалась Алина. – Если уж он так плох, почему ты согласилась стать его женой?

— А ты действительно не понимаешь? Не понимаешь, какой у меня выбор с моей семьей?

— Я понимаю только то, что ты продаешь себя.

— Если бы ты не любила его, тебе было бы все равно, продаю я себя или нет.

— Ты несправедлива.

— Разве?

Две молодые женщины тоскливо и непримиримо посмотрели друг на друга. Как ни старалась Алина не испытывать к ней симпатии, это плохо получалось даже в свете последних событий. Было в Виригиной что-то внутренне светлое, и Алина со своей интуицией не могла не признать этого обстоятельства. Спокойные льняные пряди падали Светлане на глаза, а те не казались, как обычно, лукавыми и удовлетворенными.

Претензии Алины показались Светлане настолько нечестными и несправедливыми, что она посчитала необходимым оправдаться. Она знала, что окажется в отчаянии, если девушка, которую так уважала, не проникнется ее исповедью.

— А какой выбор у кокетки?! – повысила она голос, учащенно дыша и жалостливо – выжидательно вшиваясь глазами в собеседницу, отчего Алина вздрогнула. – Все равно мне себя продавать, так лучше продать дороже! Так лучше хоть сделать вид, что я играю мужчинами, хоть в начале жизни знать, что я ведущая. Так или иначе, это всего лишь фикция. Я взываю к твоему чувству справедливости. Если мы сошлись, то не просто так! Значит, есть глубоко во мне что-то, что импонирует тебе. Значит, мы схожи своим пониманием женской сути и негодованием на то, что она так подавляема. Кто знает, ты ли научила меня так думать, или это просто тлело во мне и нашло выражение только теперь, хоть и влияло на мое поведение. Кто знает… Человек – бездна. Особенно мыслящий человек. Все равно все прахом, а они, эти дураки, преклоняющиеся теперь передо мной и совершающие всевозможные безумства, потом будут руководить мной!

Алина расширила глаза, насколько только это было возможно, и с жадным одобрением внимала. Как она любила исповеди, перемешанные с анализом себя и порицанием того, что стесняло! Убедившись, что собеседница ее высказала все, что столько времени копила, она решилась открыться в ответ.

— Все зависит лишь от твоего ощущения себя. Если ты думаешь, что окажешься ведомой, так и будет. Обычно девицы, подобные тебе, не грешат этим. Они и в браке главенствуют. А ты права, права в каждом слове… Ты не представляешь, насколько мучительно стоять рядом с человеком и понимать, что удерживаешься оттого, чтобы не привлечь к себе его голову и не поцеловать! А он в этот момент рассуждает о каких-то отвлеченных материях, даже не подозревая о том, что творится у тебя в душе, – исповедь Алины била Светлану по ушам, заставляя раскаиваться во всем, даже в том, к чему она была непричастна. – Если человек страдает от неразделенной любви, значит, его это устраивает, – при этих словах Алина едва не вздрогнула, но вместе с тем и улыбнулась, поскольку была слишком честна, чтобы не подтрунивать над собой в том числе. – Сердце – лишь насос для крови. Но почему тогда оно так сладко замирает порой? И почему ждет чего-то светлого и хорошего, будоража?