Книга Кружевные закаты, страница 248 – Светлана Нина

— Андрей, – тихо сказала она, отворяя скрипучую дверь и застенчиво улыбаясь, не боясь больше смотреть в глаза своему спасителю. – Я помешала вам?

Ему удивительно и отрадно было видеть, как она в нерешительности застыла на пороге, ухватившись за ручку двери, чтобы в случае чего тотчас уйти. Вся ее невысокая фигурка внушала Андрею чувство какой-то чистоты, защищенности, и при этом волновала накатывающая чувственность, ведь она, пусть ненароком, разжигала его веру в себя.

— Прошу вас, проходите, – улыбнулся Львов.

— Я лишь хотела справиться о вашем самочувствии. Все меня считают виноватой в том, что Миля понесла.

— Не думаю, что вы в ответе за кобылу, – отчужденно отозвался Андрей, и глаза его сузились.

Светлану в очередной раз кольнула мысль, что он чересчур суров к недостаткам других, а значит, будет суров и к ней. Не сейчас, так позже это непременно проявится.

— По правде говоря, я никогда не села бы на нее, если бы не Константин Михайлович.

Как и все в окружении Кости, Светлана терялась, вспоминая о его происхождении.

— Отчего же?

— Он напугал меня, вот я и сбежала. Не подумайте только, будто я по глупости оседлала лошадь.

— И не собирался думать, – хмуро изрек Андрей, переводя взгляд с нее на книгу и обратно. – Это все, что вы хотели открыть мне? – спросил он в упор с присущей ему прямолинейностью.

— Думаю, да, – потупилась Светлана, ощущая нарастающее смятение.

— Тогда…

— Вот если только я не хотела предложить вам дружбу. Думаю, я была с вами чересчур отстранена.

— Вы считаете ваше поведение отстраненным? – «А как же все ваши взгляды и посылы?»

— И еще некрасивым. Вы уж простите.

— За что?

— За то, что подала надежду…

— Самое странное извинение, что я слышал. Тем более от женщины.

Оба замолчали, потом Андрей спросил:

— Значит, вы каетесь… У вас никогда и мысли не возникало о том, что я испытываю к вам подлинную привязанность?

Светлана порозовела, как всегда проклиная себя за неумение контролировать это, хотя с виду и оставалась спокойной. На нее все давили. Победоносное чувство, как всегда в подобных случаях, сыграло с ней злую шутку – она одновременно испытывала гордость и жалость, чего раньше ввиду низкосортности потенциальных женихов не происходило. Андрей вызывался оказать помощь делом, но не любил раскрывать душу, что отдаляло ее, привыкшую к откровенности. Замкнутость и спокойствие Андрея говорили Виригиной, что детство его было несладким. А что ждать от человека, не получавшего ласки? Это пугало ее, пугало безмерно. Угораздило ведь, и жаль его тоже… Зря, быть может, смотрела она со смущением и не угасающим лукавым весельем? А Андрей и помыслить не мог, что попадет под ее влияние. Обычно она тискала его как котенка, завлекала, поощряла… Приемы избитые, но действующие.

— Возникали.

— И что же, это ничего не значит для вас?

«Сжал горло, как удав!» – подумала Светлана, но, уже решив все, храбро ответила:

— Это значит больше, чем я могла предположить.

Разумеется, открыто Андрей не высказал своего ликования, даже не улыбнулся. Непроницаемые внимательные глаза его остановились на заостренном профиле Светланы, и в них произошла едва уловимая перемена – исчезла чрезмерная суровость. Несмотря на свою обычную настороженность, он поверил собеседнице молниеносно.