Книга Кружевные закаты, страница 211 – Светлана Нина

Андрей при всей своей настороженности к чужаку не трудился спорить с ним, поскольку понимал, насколько идеи того мелкие и вообще, если разобраться, детские. Всего лишь юношеский максимализм, нашедший странное, героическое для многих русло. Жаль, что столько молодых людей и даже девушек теперь поддаются подобной пропаганде. У него же были дела важнее, чем сидеть в уютной комнатке и слушать разглагольствования безусого юнца (тут уж Львов дал лишку – усы у Кости росли). Поэтому Андрей Юрьевич целыми днями беседовал с Крисницким о немецкой философии, в одиночестве бродил по паркам и много читал. Все это вполне занимало его, но порой, особенно в послеобеденные часы, хотелось ему чего-то… невероятного. Но эта блажь быстро сходила на нет. Странным ему казалось, что Алина увлеклась обществом брата. То ли шутливая ревность, то ли досада на Костю, что тот может оборачивать к себе даже таких людей, как Крисницкая, уязвляла и Андрея, привыкшего гасить всякое проявление агрессии в своей сущности.

Антонина Крисницкая, чей дух даже спустя восемнадцать лет после ее безвременной кончины продолжал витать над усадьбой и заставлял обитателей задумываться над самыми разными материями, бежала от фальши и искусственности города, не принимая его правила. Ее дочь стремилась слышать пульс жизни, потому вновь задалась вопросом, терзающим ее с того момента, как Костя начал делиться с ней соображениями относительно политики. Поначалу это были обрывочные короткие выпады, хотя их антирелигиозную анархическую направленность Алина почуяла сразу. И открытие это отнюдь не привело ее в исступленное желание защитить святые для дворян идеалы. Затем выпады сменились длительными вечерними беседами, после которых Алина, и раньше размышляющая о подобном, вспоминала, что сама мыслила похожее, правда, не столь рьяно и одержимо. Но все же его речи, не признающие авторитетов, были так созвучны душе сестры, что день за днем она все глубже погрязала в личность брата и находила ее слишком многогранной, чтобы обвинять его в ограниченности и слепоте.

Ночью она выходила в сад и ощущала, как холодеющий ветер разжигает в ней жажду настоящей жизни. Быть запертой в теле уездной барышни с соседями, способными только пить чай после обеда, при ее деятельном характере, во многом разбуженном братом, было мучительно.

Алина Крисницкая воспитывалась в столице, там же успешно окончила гимназию, не приобретя, впрочем, друзей, не считая учебу важной, но старательно развивая себя самостоятельно путем беспрерывного чтения и общения с теми, кого вылавливала поодиночке.

Федотов ворчал по этому поводу:

— Что за блажь, мы разве нищие, что заставляем свою наследницу получать образование? Будто ты, Миша, собрался отправить ее гувернанткой в чужой дом?

Михаил Семенович был непреклонен, не желая ограничиваться домашним образованием для дочери. Частным гувернерам доверял он меньше, чем гимназистским преподавателям – те способны были передать лишь свой опыт. Хотя, конечно, женские гимназии не шли в сравнение с мужскими… Затем Крисницкий увез дочь в деревню под предлогом того, что молодому организму свежесть утренних полей и живописные закаты полезней, чем смрад города, где из каждого угла веет чахоткой. На самом деле, Алина понимала это, он опасался ее замужества. В деревне же выбор женихов был настолько комичен, что Алина, даже если бы хотела, не смогла найти кого-то по сердцу. Потерять ее Михаил Семенович был не в силах, опасаясь, что дочь повторит судьбу матери.