Книга Кружевные закаты, страница 195 – Светлана Нина

Янина слушала ее и не могла понять, что слышит.

— Ты будешь помогать его убийце… Хорошо покаяние, – ошарашенно протянул Денис, опасаясь, тем не менее, открыто высказывать свое неодобрение – ему было жаль Анну.

— Ты ударился в религию? – жестко спросила тем временем его жена. – Это опасно, дорогая…

— Я и не ждала, что ты поймешь.

— И Верно, потому что ты рехнулась. Ты кем себя возомнила? Да имеешь ли ты право так поступать со всеми нами, оставшимися? Да жертвуют собой лишь конченные эгоисты! Прикрываются лживыми вдолбленными им в головы лозунгами и не думают о ближних!

В тот раз Анна не выдержала и поспешно покинула столовую, кляня сестру, себя и весь свет, заперлась в отведенных ей покоях и предалась унынию.

Сначала Яня считала ее идею бредовой, вопиющей, кощунственной… На этом у нее заканчивались эпитеты. Но та была в безвыходном положении, Янина чувствовала, что переубедить ее будет стоит больших усилий. Это с виду она была мягкой и уступчивой, как воск… Но сестра знала, какие на самом деле бродят бесы в душе Анны. Посему Янина поняла, что отговаривать сестру ей будет дороже, и отказалась от этого. Да и зачем? Разве не были между ними постоянные недопонимания и мелкие обиды? Анна вознамерилась и Тоню увязать с собой, но Яня так взбеленилась, что самым жестким из всех своих возможных тонов заявила, что не позволила везти ребенка на верную смерть – за это время она прикипела уже к племяннице. И чуть было не стукнула кулаком по столу.

Анна колебалась, Янина была непреклонна и подводно гнула свою линию, затаив в душе план. В ярости она топала по комнате, едва не сваливая юбкой безделушки на маленьких смешных столиках.

— Ребенку не место на каторге в кошмарных условиях, – был ее вердикт.

— Но я нужна им обоим, – голосила Анна, утирая слезы, успокаиваясь и черед мгновение разражаясь новым потоком.

В этом вечном обрушивающемся на каждое движение души затуманивании ребенок стал избавлением, Анна не представляла, как оставит свою девочку. И в то же время она чувствовала, что без искупления не сможет жить дальше. Что мешало ей, почему, достигнув благоденствия, она опять была не удовлетворена и опять шла куда-то и за кем-то? Это было исступление, переплетенное, перемешанное с долгом, неведомой силой, влекущей ее на верную погибель. Она не хотела бороться с желанием своего сознания.

Сестры ссорились, расходились, были недовольны друг другом и окружающим миром. Но цепкая Янина чувствовала, что перевес постепенно оборачивается на ее сторону, что Анна колеблется и ломается, что лучшим выходом видит именно то, чего добивается сестра. «Забавно, что единственное, в чем она держала твердость – измена мужу», – думала Янина. Да и то потому лишь, что над ней нависал кто-то другой. В глубине души Янина была очень сильно, гораздо сильнее, чем ранее, озлоблена на сестру за все произошедшее и не считала ее такой уж невиновной. Пусть косвенно, но все же… Из-за нее убили Николая! Поэтому скрытая озлобленность Янины нет – нет, да и проскальзывала в ее отношении к Анне. Янина не отдавала себе отчета в том, что даже рада тому, что Анна надумала исполнить свой якобы долг перед этим непонятным странным человеком. Для Янины факт этого был подтверждением догадки, что она пошла по старому пути. Уму не постижимо, как можно бросить дочь ради преступника…