Книга Кружевные закаты, страница 191 – Светлана Нина

Дика, неправдоподобна, кощунственна была мысль, что он больше не появится просто так, без всяких слов, горячности и желания выставить себя в выгодном свете. Скромно-спокойный, всегда готовый прийти на помощь молча, без упреков… Как невыносимо жгли невысказанные слова, ссоры впопыхах и глупые обиды. Каким камнем тянуло прошлое и все гадости, сказанные ему в совокупности. Роняя слезы на блестящее платье, Анна думала, что ласковые проявления ее потонули в море неблагодарности и холодности.

Но обстоятельства не дали ей оплакать его с честью. Дело его гибели было настолько мутным, что не могло не ворваться в обитель ее горя. И эта грязь, эти пятна отравляли действительность, как нечто кощунственное, будили неудовлетворенность, злость на всех и вся. Анна не могла уже всецело сосредоточиться на своем горе, как того эгоистично хотела, залить потоком оставленной наболевшей нежности лучшее, что осталось в память о муже – их дочь… Растить ее в благочестии. Вот чего хотелось госпоже Литвиновой, молодой вдове. Она уже представляла, как состарится со своей девочкой, оберегая ее, чтя память об отце, выплачивая ему долг… Анна увлеклась, воображая себя почти юродивой, отказавшейся от физических радостей.

Но Илья, как злой гений, как грозное непримиримое пятно, вторгся в тихую женскую обитель облачных грез и растоптал их подобно хрупкому песочному замку.

— Вы должны уехать. Куда угодно, но убийцы брата я не потерплю, – холодно и просто сказал он без всякой жалости. Ему было безразлично, куда она пойдет, что будет чувствовать от разлуки с ребенком. Он вообще не понимал, что Анна может что-то чувствовать, не задумывался об этом.

Анна в безмолвии продолжала сидеть в одной позе и даже не посмотрела на деверя. Она понимала, что, учитывая его отношение к ней, можно ожидать подобного. Но до такой степени… Она была так слаба, что даже не могла в полной мере оценить масштабы грядущей трагедии. Как было сложно решать все самой, а рядом ни Ники, ни Яни, и некому ей подсказать, как быть… Впервые она подумала, что эти люди нужны ей были не только и не столько как близкие, поскольку их значение она понимала изредка во времена особых душевных просветлений, но и как путеводители… Во времена ослепления Дмитрием Мартыновым, за которые ей так гадко и пакостно было теперь на душе, она вообще не выдвигала на первый план кого-то кроме него. В сущности, один только первый план, занятый им, и существовал.

— Куда же я пойду? – отозвалась она словно из колодца, заострив на цинично держащем себя Илье тупые неживые глаза.

— Это не мое дело. Вы не имеете ни малейшего права распоряжаться имением моего брата, учитывая, как вы обращались с ним.

— Я отлично с ним обращалась.

— Неужто?

— Что я вам такого сделала? Вы ведь не о брате заботитесь… Вам охота истязать людей?

— Ошибаетесь, голубушка. Именно о нем. Пусть он был не слишком интересен мне как человек… Но валять в грязи честь семьи я не позволю. А, учитывая мою любовь к справедливости, вы уж последний человек, который имеет право на то, что осталось после Николаши.

— Я имею право на наследство как законная…

— Дорогуша, я предлагаю вам полюбовное соглашение. Вы исчезаете отсюда и катитесь куда хотите с небольшими сбережениями, которые я вам предоставлю. Вам ведь есть куда приткнуться? Вот и чудненько. В противном случае я скажу полиции, что вы причастны к убийству и выскажу все свои домыслы. Причем, как мне кажется, это и не домыслы вовсе.