Книга Однажды, в давние времена…, страница 8 – Сиратори Каору

— Полуботинки… Мать сунула, хоть я и упирался.

— Это она у тебя молодец. Ну, значит, всё в порядке.

— Что в порядке? Вы это о чём вообще?

— Дело в том, что сегодня после ужина у нас танцы.

— Танцы? — Кузнецов был явно озадачен. — Какие танцы? А идти на них обязательно?

Этот вариант Катя как-то совершенно упустила из виду и даже немного растерялась.

— Нет… Конечно, не обязательно… — её растерянность перешла в расстройство: остаться за столиком одной — вот уж точно лучший способ привлечь какого-нибудь ну прямо самого неприятного типа. От которого потом до конца вечера не отделаешься.

— А вы хотели, чтоб я пошёл?

— Ну… Мы же с тобой сидим вместе, — неуверенно ответила она. — Выходит, ты вроде как мой кавалер… И ужин будет праздничный, с шампанским.

— С шампанским? И вы… ничего?

— Ну я же сказала тебе уже, что была неправа. Ты хочешь, чтобы я это сейчас постоянно повторяла?

— Нет, нет, что вы, нет, конечно. Извините. Да и родители мне шампанское разрешают иногда — как шестнадцать исполнилось. Немного, правда.

— А много нам никто и не даст, не рассчитывай. Но зато очень хорошее, лучшее в Союзе. Так что ты решил?

— Насчёт танцев? Да пойду, конечно — раз в путёвку входит. А то пропадает, получается.

— Ну вот и хорошо. Договорились, значит.

Катя не могла понять, то ли он и правда передумал, то ли заметил, что она расстроилась — и потому передумал… Ей показалось вдруг, что она беззастенчиво манипулирует им, играет на его чувствах ради собственной выгоды… Но для того ведь, наверно, родители и отправили его сюда, чтоб привыкал к взрослой жизни. Так вот пусть и привыкает…

Они вышли из-за стола и поднялись наверх.

— Кстати, из того, что наденешь сегодня, погладить тебе ничего не надо? — спросила она, поравнявшись с его дверью.

Судя по выражению его лица, вопрос озадачил Кузнецова едва ли не больше, чем известие о танцах.

— Погладить? Зачем?

— Чтобы глаженое было — зачем же ещё?

— Да оно, по-моему, всё и так было глаженое.

— Вот именно. Ключевое слово: «было». До чемодана. И мне же не трудно, себе тоже гладить буду. Утюжок походный специально с собой захватила.

— Не, ну тогда ясно, что у вас там за тяжесть была, — повеселевший после примирения Кузнецов, похоже, не прочь был немного попикироваться. — А швейную машинку вы, случайно, не захватили — ну, если вдруг порвётся что, или пуговицу пришить?

— Случайно, не захватила, — в тон ему ответила Катя. — Гантели думала взять и гирю пудовую — тебя вот только пожалела. Но иголку с ниткой взяла, так что футболку твою зашить могу. Если хорошо попросишь. Короче, доставай свои брюки и какую ты там рубашку на сегодня присмотрел — и тащи ко мне. И не копайся слишком: лучше всё заранее приготовить, чем спешить потом и опаздывать.

Скользнув взглядом по валяющемуся на кровати нераскрытому чемодану, Андрей решил, что до ужина ещё — уйма времени, и опять вышел на балкон. Хотелось осмотреться, подумать спокойно, разложить по полочкам мельтешащие в голове мысли. Всё произошедшее основательно выбило его из колеи… Под окном, откатившись к самой стене, всё ещё валялся его потухший окурок. Андрей осторожно, двумя пальцами поднял его — выбросить в стоящую возле двери на галерею урну — и вдруг сообразил: ведь сейчас он может курить здесь совершенно открыто, ни от кого больше не таясь. Сходив в комнату за сигаретами, он уже открыл пачку — но неожиданно для самого себя почувствовал, что курить совершенно не хочется. Даже воспоминания о вкусе дыма вызвали скорее неприятные ощущения. Так что же, выходит, курил он только потому, что это было запрещено? Да, но ведь и сейчас оно ему разрешено ничуть не больше, чем когда он сигареты покупал. Вот не случись здесь Катерины Максимовны вообще…