Книга Однажды, в давние времена…, страница 5 – Сиратори Каору

Но тут незнакомка сняла очки, и Андрей наконец понял, кто это. В джинсах и клетчатой рубашке с закатанными до середины локтя рукавами она выглядела совсем не так, как в классе.

— Катерина Максимовна?! — он был поражён неожиданной встречей ничуть не меньше её.

— Кузнецов, ты откуда здесь? Ты когда приехал?

— Вместе со всеми, на автобусе.

— А почему я тебя во дворе не видела?

— Ну… — замялся он, не представляя, что сказать.

— Понятно. Всё пропустил и не знаешь теперь, что делать дальше — так?

Андрей промолчал и только слегка пожал плечами. События разворачивались всё хуже и хуже: дурака он, выходит, на этот раз свалял уже не перед абы кем, а перед своей же собственной училкой по русскому.

— Ну ладно, — продолжила, не дождавшись ответа, Екатерина Максимовна, — давай сделаем так. Ты стой здесь, никуда не уходи, карауль мои вещи. А то у нас совсем мало времени. Давай сюда путёвку и паспорт тоже. Я скажу, что ты — мой ученик, и постараюсь, чтобы комнаты нам дали в одном блоке — тогда и столик в столовой у нас с тобой общий будет. Короче, жди, никуда не уходи, я сейчас.

Хмуро порывшись по карманам, Андрей отдал учительнице документы, с которыми та тут же упорхнула в сторону помещения администрации. Откуда вернулась через несколько минут, радостно щебеча, что всё в порядке, ни о чём даже просить не пришлось. Она была последней и комнаты им достались последние, 8-А и 8-Б, прямо у выхода на галерею. Никто их не хотел, потому что крайние, все топают мимо. Но зато столик у них — самый лучший, возле окна в парк, с видом на фонтан.

Андрея, впрочем, подобная диспозиция устраивала вполне: меньше шансов пересекаться с соседями в коридоре. Знакомиться он тут ни с кем не собирался, делать ему больше нечего. Ну а если совсем честно, просто не чувствовал себя достаточно уверенно во взрослой компании…

— Моя комната которая? — деловито поинтересовался он, подавив желание сказать «спасибо». Пусть видит, что ничего такого она для него не сделала. Он же её котомки стерёг? Стерёг. Ну вот, типа, разделение труда.

— Какая хочешь. Мне только надо будет сказать потом, как мы их поделили — для временной прописки или что-то в этом роде.

— Тогда я беру крайнюю. Вам помочь? — он взялся за одну из её сумок.

— Да, пожалуйста. Одна б я с ними, наверно, просто легла и умерла на этой лестнице.

Сумка действительно оказалась на редкость тяжёлой. Кирпичей она туда нагрузила, что ли?

— Вот что, — предложил он, взвесив в руке и вторую, — давайте, вы лучше возьмёте мой чемодан: он и легче, и нести его удобней. И идите с ключами вперёд. А я — за вами следом.

— Хорошо, как скажешь. Слава богу, не перевелись ещё джентльмены на свете.

Пройдя за Екатериной Максимовной по галерее и лишь чудом не своротив по пути ни одного из расставленных здесь по всем углам фикусов, Андрей занёс в номер её вещи.

— Ой, спасибо, Кузнецов. Не представляю, что б я тут без тебя делала… Да, и без десяти спускайся в столовую — будут чаем поить. Наш столик — от входа справа, там будет карточка с номером. Не опаздывай.

— Постараюсь, — он поднял с пола свой чемодан. — Вы мне ещё ключ не отдали.

— Ах, да. Вот, держи.

Его собственная комната оказалось зеркальным отражением только что увиденной. Небольшой письменный стол у окна, шифоньер, широкая кровать в алькове. Перед необъятным, украшенным множеством обойных гвоздиков кожаным креслом низкий овальный столик с вычурным графином для воды. И рядом — такой же стародавний торшер под малиновым абажуром с помпонами… Одно неудобство: дверь в соседнюю комнату — почему они, надо понимать, и «блок». Если закурить, в щель мгновенно натянет…