Книга Однажды, в давние времена…, страница 43 – Сиратори Каору

— Так ты это, значит, по маме Шевченко… — пробормотал, непонятно к чему, Андрей.

— Больше не по кому…

— Слушай, а чего ты тогда по русскому пошла, а не по украинскому?

— Хочешь сказать, с такой-то фамилией? — грустно улыбнулась она.

— Нет… Но и это тоже, конечно, — улыбнулся он в ответ.

Она рассмеялась. Хотя скорее, просто чтоб не разочаровывать его: видно же, он пытается отвлечь её, как умеет.

— Ну вот представь, если ты и по русской-то литре программу ругаешь, что б тогда было? Ты бы меня вообще за человека не считал.

— С чего ты взяла? Мне твой однофамилец, между прочим, как раз очень даже нравится. Нет, серьёзно.

— А серьёзно, это другая история. У меня ведь с Украины дед только — но его ещё в двадцатые раскулачили и в Сибирь сослали. Там он и на бабушке женился. Самое большое везение в его жизни, как она всегда шутила.

— Что на ней женился?

— Что сослали.

— Это как?

— Ну, во-первых, он же в результате и правда на ней женился. Но главное, ему это, вполне возможно, жизнь спасло — на самом деле, без шуток. Во всяком случае, родственников его никаких мы потом так и не нашли. Хотя дедушка очень долго искал.

— Конечно, если так взглянуть… — задумчиво протянул Андрей. И вдруг хмыкнул: — А знаешь, на что это похоже? На сомнительных эльфов — у Генри Каттнера, читала? Которые и удачу приносят сомнительную.

— Читала. Ну да, один в один. Жаль, самой в голову не пришло: бабушка посмеялась бы, она у меня весёлая была… Так вот там, в ссылке, мама и родилась. Ну и я тоже. А на Украину мы уже при Хрущёве вернулись, после реабилитации… Но что это я всё о себе, да о себе? Расскажи и ты мне что-нибудь.

— Да мне как-то даже и рассказывать нечего. По сравнению…

— Скажи ещё, завидуешь.

— Ну я же не в том смысле. Мне правда не о чем… Мама — из деревни, такой, что вот точно, «только самолётом». После школы в красноярский политех поступила, там и отца встретила, он — городской… На Украину когда переехали, я во втором классе был. Мама в Харьков хотела: чтоб большой город и говорили по-русски, но туда поменяться не удалось… Работают оба в проектном институте, отец — начальник отдела, а мама — профорг освобождённый. Так и путёвку эту получил, по блату… Братьев-сестёр тоже нет… Кошка есть, — он снова улыбнулся. — Точнее, кот — Барсик. Всё…

— Ну вот видишь — а говорил, ничего интересного. Мы с тобой, оказывается, дважды земляки: я ведь тоже красноярская — из Туруханска. Надо же, как людей по стране носит… — Катя подошла к окну и посмотрела на море. — Ладно, давай на пляж, что ли. Время до обеда ещё есть… А открытку ты мне правильно купил: я её Свете пошлю. Она меня и проводила, и встретить обещала. Сама должна была догадаться черкануть ей что-нибудь.

Сухая очкастая экскурсоводша, поводя то и дело рукой в сторону тянущихся к горизонту виноградников, продолжала бубнить что-то про сорта, климат, почвы, осадки… Андрей зевнул. Пока что экскурсия не оправдывала его ожиданий. Поболтать — и то нельзя: на попытку завести разговор, Катя лишь шикнула на него и велела фотографировать всё подряд. А чего тут фотографировать-то? Он клацнул ещё раз её — с блокнотом и ручкой в руках. Записывает. Перед знакомыми блеснуть. И это он, значит, выпендриваться любит. На себя б посмотрела.

Но даже самая скучная лекция не может длиться вечно. И вскоре терпение его было частично вознаграждено. Андрей издал непроизвольный хрюкающий звук и слегка ткнул Катю в бок локтем.