Книга Однажды, в давние времена…, страница 40 – Сиратори Каору

— А я-то думала, математики — серьёзные люди, — постаралась разрядить обстановку Катя. — Только тебя ж, чуть что, в такие фантазии заносит… Любой гуманитарий от зависти позеленеет.

— Конечно, серьёзные, — с видимым облегчением переключился на новую тему Андрей. — Но одно другому не мешает. Вот Гильберта такого знаешь?

— Ну, слышала — ты ж о Шекспире тоже, поди, слыхал, — показала она ему язык.

— Я даже «Ромео и Джульетту» читал, — тут же отпарировал он. — Так Гильберт этот сказал однажды, про одного своего бывшего ученика, что тот стал поэтом, потому что для математики у него не хватило воображения. Что, съела?

— Да уж… Не знаю, как там насчёт воображения, но от избытка скромности некоторые математики точно не помрут. Хуже даже поэтов, вот ей-богу!

Андрей открыл глаза, отбросил в сторону простыню и одним стремительным движением вылетел из постели. От переизбытка энергии подпрыгнул на месте ещё несколько раз, пытаясь достать до высокого потолка — и только тут сообразил, что выбрал для подобных упражнений не самое удачное время. Затаив дыхание, он прислушался у двери в соседний номер… Ни звука. Похоже, всё ещё спит… Стараясь больше не шуметь, он наскоро умылся и вышел на балкон. Шторы задёрнуты наглухо — ну точно, спит как сурок. Сурчиха, в смысле.

Тишина, ни души кругом. Далеко в море, сквозь лёгкую утреннюю дымку угадываются силуэты плывущих куда-то кораблей… Идеальное начало идеального дня… Но откуда тогда взялось это странное чувство неудовлетворённости? Как будто чего-то не хватает. Чего-то очень-очень важного… Андрей вернулся в комнату, раскрыл наугад Блока…

И вдруг понял: ему же просто скучно. Вот уж чего он от этой поездки никак не ожидал… Разбудить её, что ли? Не, ну серьёзно, сколько можно спать?!

Хотя в действительности было ещё довольно рано. Он, вероятно, и сам бы сейчас спал без задних ног, не случись вчера событие, которое расстроило все их планы на вечер. Как раз во время ужина по радио передали об успешной стыковке — и весь народ, наскоро подчистив тарелки, ринулся к телевизору. А после Катя раззевалась во весь рот и заявила, что хочет спать. И что на танцы идти всё равно уже поздно, а лучше выспаться хорошенько после вчерашней ночи…

Он вылез из кресла и в нерешительности остановился перед закрытой дверью… Ну а чего такого, вчера же она будила его. Так какая разница… Не получив ответа на свой осторожный стук, Андрей приоткрыл дверь. Сантиметров на пять всего — и тут же захлопнул опять. Щёки его горели. Кроме перекинутого через подлокотник кресла знакомого цветастого халата, он не успел разглядеть ничего — но и от одного этого возникло гадкое ощущение, будто он подглядывает. Воспользовался благовидным предлогом. А погромче постучать, что, нельзя было? С силой взъерошив волосы, чтобы как-то унять волнение, Андрей снова сел. Затем глубоко вдохнул и с новой решимостью подошёл к двери, отбарабанил по ней «Пионерский марш».

— Где пожар?.. — раздался с той стороны сонный голос.

— Кукареку! Ты дрыхнешь уже почти девять часов.

— И что с того?

— Жизнь пролетает мимо! А прожить её надо так, чтобы не было потом мучительно больно за бесцельно проспанное утро.