Книга Однажды, в давние времена…, страница 30 – Сиратори Каору

— Ага. Так, значит, и запишем, — с обличительной миной на лице констатировала Катя. — Спёр общественную газету.

— Экспроприировал. В пользу нуждающихся. Ладно, иди, иди уже, не мешайся. Я тебя в вестибюле ждать буду.

Но долго скучать в одиночестве ему не пришлось. Не успел Андрей выйти из дверей гостиной и прислониться к ближайшей стенке, как к нему подскочил какой-то жизнерадостный толстяк, представившийся Всеволодом Илларионовичем, соседом напротив. И тут же сообщил, что отдыхает он здесь вместе с супругой, Людмилой Игнатьевной, выставившей его сейчас из номера, чтобы не отвлекал — а заодно и бросить письмо её сестре Тамаре. Прервать этот словесный поток не представлялось ни малейшей возможности и, вздохнув в душе, Андрей запасся терпением, вежливо кивая время от времени головой.

— Всеволод Илларионович, — воспользовался он паузой, когда тот остановился наконец перевести дух, — я вчера прослушал, похоже. Вы не в курсе, вход здесь во сколько закрывают?

— Ах, ну да, ну да, помню, как же, конечно, помню — опять радостно завёлся сосед, — вы же вчера оба ушли рано. — Тон его сменился на озабоченный. — Что-нибудь стряслось?

— Нет-нет, ничего, всё в порядке. У Екатерины Максимовны неожиданно голова разболелась, — брякнул Андрей первое, что пришло на ум, — вот она и решила на свежий воздух выйти.

— Ах, как жаль, как жаль, — распричитался Всеволод Илларионович, — было так весело, прекрасный вечер. Но ваш вопрос. В одиннадцать, mon ami, в одиннадцать. А открывается в семь, когда персонал приходит. Ночью сторож есть, если вдруг чего, но его ж, небось, не добудишься — ха-ха-ха! Ах, и вот же ещё что, — он взял Андрея под руку и подвёл к столу в углу. — Карту берите, сразу парочку — себе и Екатерине Максимовне. Людочка сказала, она учительница ваша? Очень хорошо, очень хорошо. Людочка так прямо и сказала: нечасто встретишь сегодня такую похвальную заботу о подрастающем поколении.

Андрей взял из придавленной большой галькой стопки пару отпечатанных на ротаторе листков — но тут его собеседник сорвался вдруг с места и на всех парах устремился в другую сторону.

— Екатерина Максимовна? — затараторил он с новой силой, обращаясь к спускающейся по лестнице Кате. — Очень приятно, очень приятно. Надеюсь, сегодня вам уже лучше? А мы тут, видите, с воспитанником вашим беседуем. Прекрасный молодой человек, просто прекрасный.

Катя в растерянности посмотрела на Андрея. Он подмигнул ей и бросился на помощь.

— Знакомьтесь. Всеволод Илларионович, — представил он ей соседа. — Я как раз говорил ему, что у вас вчера после ужина голова заболела, и вам пройтись понадобилось. Он очень за вас беспокоится.

— Спасибо, — мило улыбнулась она толстяку, — всё уже прошло. Это от поездки, наверное, от жары. Но ничего страшного, даже без таблетки обошлось.

— Ну вот и хорошо, вот и хорошо. Болеть в отпуске — самое последнее дело. Тем более, завтра же у нас экскурсия… Ах, я же не рассказал ещё. По пятницам, с утра записывают желающих, а после обеда — везут. Людочка была очень довольна. — Тут он вспомнил о данном ему поручении и хлопнул себя конвертом по лбу. — Мне же Людочка наказала! Бегу. Всего наилучшего. Приятного, полноценного отдыха!

— Уф! — выдохнул Андрей, когда тот выбежал во двор, — пошли скорей, а то сейчас сюда ещё и Людочка явится.