Книга Однажды, в давние времена…, страница 27 – Сиратори Каору

— Нормально, можно лезть, — сказал он, спрыгивая. — Ты — первая.

— Почему я? — не без некоторого кокетства поинтересовалась Катя.

— Чтобы я тебя подхватить мог, если падать будешь.

— Ах-ах, какие у них, оказывается, мотивы благородные, — глядя в сторону, как будто про себя заметила она.

И, чуть присев, прыгнула. Но пальцы лишь слегка скользнули по перекладине. Немногим лучше кончились и вторая, и третья попытки…

— Или чтоб подсадить… — с видом незаслуженно оскорблённой невинности, словно продолжил своё объяснение Андрей. — Но некоторые же разводят тут инсинуации…

— Ну так и подсадил бы, чего стоишь как истукан? — Катя с трудом сохраняла на лице подобие серьёзного выражения. — Не видишь, девушка мучается?

Через минуту оба уже были на балконе. Пригнувшись на всякий случай, они прошмыгнули мимо стеклянной двери на галерею. Андрей открыл окно пошире, влез сам и протянул руку Кате.

— Уф, пронесло! — с размаху плюхнулась она в кресло, когда он опять задёрнул шторы и включил свет. — Фен мой не принесёшь? В шкафу, в нижнем ящике. Пожалуйста.

На журнальном столике всё ещё лежала, тыльной стороной вверх, оставленная перед ужином книга. Катя с интересом взяла её в руки, взглянула на обложку. Александр Блок. Вот уж действительно неожиданность…

— На, держи.

Вернувшийся из её комнаты Андрей положил перед ней фен. Голос его прозвучал резко, почти грубо. Она удивлённо подняла глаза, но он уже отошёл к заваленному кассетами столу в углу, повернулся к ней спиной, начал зачем-то перекладывать их с места на место.

— Андрей, ты что?.. — отложила она книгу. И тут поняла. — Из-за книжки, что ли? Ну ты даёшь. А я как раз комплимент тебе собиралась сделать, за хороший вкус. Мне, представь себе, нравятся мальчики, которые стихи любят. Время сколько сейчас?

— Третий час уже. — Он отвернулся наконец от своих кассет, зыркнул неуверенно ей в глаза, опять отвёл взгляд. — Мы завтра не проспим?

— У меня будильник есть. Тебя разбудить?

— Если не трудно… Я сплю крепко.

— А я тебя водой оболью, — с подчёркнутым злорадством заявила Катя. Ничто так не снимает натянутости, как хорошая пикировка. — И она здесь холо-одная…

— Это негуманно, — с готовностью возразил ей сразу приободрившийся Андрей. — Передовая международная общественность в моём лице тебя не одобрит.

— Не более негуманно, чем предлагать даме на песке спать.

— Ну вот нет в тебе романтики.

— Тоже мне, романтику нашёл. Ладно, не беспокойся, обойдёмся не столь радикальными средствами.

Она выдернула фен из розетки и встала.

— А будильник ты на когда ставишь? Завтрак, кстати, во сколько, не знаешь?

— В восемь. Ты, что, расписание в столовой не видел? Завтрак — в восемь, обед — в двенадцать, полдник — в три, ужин — в семь.

— Так это они нас, что, каждый день по четыре раза кормить будут?

— Так на то ж и пансионат, что полный пансион. Двадцать минут на сборы тебе хватит? Значит подъём — в семь-сорок… Да, ключ твой я под фикусом спрятала. Тем, что за диваном на галерее. Сам найдёшь?

— Ну не совсем же идиот, наверное.

— Тогда… спокойной ночи?

— Спокойной ночи, — Андрей тоже встал и проводил её до двери. — Слушай… — спросил он вдруг, — а что такое аи, не знаешь случайно?

— Золотое, как небо сегодня? — насмешливо сверкнула она зубами, уже затворяя за собой дверь. — Знаю, конечно. Что мы с тобой, по-твоему, за ужином пили?