Книга Однажды, в давние времена…, страница 20 – Сиратори Каору

— Нет. Кольца у него, по-моему, вообще не было… Не обратил внимания. Он мне сам про жену сказал.

— А ты его, значит, спросил. Ну и зачем же, если не секрет?

— Катерина Максимовна, вот за что вы на меня так? Я же правда ничего плохого не хотел. Ничего я у него не спрашивал, только откуда он. Он вообще ко мне сигарету подошёл стрельнуть — и мы поговорили про то, куда я поступать собираюсь. А он тогда сказал, что после окончания я, может, к ним попаду. И в самом конце уже только про вас спросил.

— Ну и что же ты ему про меня наплёл? — уже добродушно, чуть скривив губы, поинтересовалось Катя.

— Ничего. Сказал, что вы — моя учительница. А он думал, старшая сестра. Но тут он вспомнил, что ему надо срочно жене позвонить, и сразу ушёл, только привет просил передать. Всё.

— Что, вот так прямо и сказал: надо позвонить жене?

— Ну, я точно слов не помню, но, в общем, да.

— Хм, надо же. Так глупо проколоться…

— Да почему проколоться? Вы просто настроились зачем-то сразу против него. Все же тут, наверно, познакомиться друг с другом хотят… Кроме меня.

— Ну, может быть, — всё ещё немного скептически согласилась она. — Так и откуда он, говоришь?

— А он не сказал. Только, что из дыры какой-то, что её даже на карте нет. Но вообще, это странно, если они из МГУ набирают.

— Из МГУ? Так ты, значит, в Москву собрался? — сразу же заинтересовалась Катя. — Я не знала.

— А я никому не говорил ещё, даже Елене Николаевне. Родителям только. Но они не очень верят, что меня с моими тройками возьмут.

— Ну а сам-то как?

— Не знаю… Но попытаться ведь можно — вы как считаете? К тому же, экзамены там в июле. Если не пройду, успеваю ещё в Киев подать.

— Не просто можно, нужно! — Кате вдруг ужасно захотелось, чтобы всё у него получилось, чтобы он обязательно поступил и вообще… — Это я тебе не как учитель, как «старшая сестра» говорю. Хуже нет, чем испугаться заранее и бросить, не начав даже. А потом всю жизнь гадать, что могло бы быть, если…

Покончив с тортом, Андрей вытер губы салфеткой и неуверенно спросил:

— Так может, я всё-таки, того, пойду?

На что Екатерина Максимовна шутливо надула губки:

— И бросишь свою даму на произвол судьбы, одну, средь шумного бала? Не очень-то по-джентльменски. — Затем безнадёжно махнула рукой. — Эх, ни черта ты не понял… Но оно, пожалуй, и к лучшему. Вот что, Кузнецов. Ты к морю хотел? Так пошли вместе, воздухом подышим. За тебя не скажу, но мне после таких бесед проветриться точно не помешает. А натанцеваться сегодня мы ещё успеем.

Андрей встал и опять помог ей выйти из-за стола.

— Мадемуазель, разрешите вас сопровождать?

— Да с такими темпами из тебя скоро форменный дон Жуан выйдет, — прыснула Екатерина Максимовна, беря его под руку. — А ещё говоришь, не умеешь чего-то.

— Стараюсь, — довольно ухмыльнулся он. — А главное, учительница у меня хорошая.

Короткая широкая аллея вывела их к большой асфальтированной площадке, ниже которой, за балюстрадой, лежал небольшой, но не так уж плохо оборудованный пляж: пара кабинок для переодевания, шезлонги, несколько зонтиков-грибков… Низко стоящее над горизонтом солнце уже не слепило глаза, а лишь окрашивало окружающие предметы в сюрреалистические цвета, придавая всему пейзажу какой-то фантастический, неземной вид. Положив руки на перила, они просто молчали, глядя на мерно набегающие на песок янтарные волны под отливающим чернёным золотом небом… Интересно, что это — аи? Андрей скосил глаза на стоящую рядом учительницу, мечтательно улыбающуюся сейчас каким-то своим, неизвестным никому мыслям… Нет, лучше потом как-нибудь спросить, к слову. Чтоб не подумала…