Онлайн книга «Однажды, в давние времена…»
|
И тут до неё дошло… Она изменилась в лице и на какое-то время потеряла дар речи. Наконец, оправившись от потрясения, поставила рюмку на место и произнесла ледяным голосом: — Это такая глупая шутка или я что-то не так поняла? — Нет, мама, — Андрей почувствовал пустоту внутри и тоже опустил свою рюмку на стол, — ты всё поняла правильно. Но ты ведь сама только что сказала, что не станешь мне указывать. Вот и отнесись к моему выбору с пониманием и уважением. Только непохоже было, что кто-то здесь собирается что-то понимать. Не говоря уж об уважать. — Ты… Она… Вы же врали мне. Она мне врала, врала прямо в глаза, мило улыбаясь… И ты… Это же всё, — Алевтина Степановна схватилась руками за голову, — всё было подстроено! С самого начала! Это же с тех пор ещё! И ты тоже бессовестно врал мне! Всё это время! — Мам, ну не надо, — без особой надежды на успех Андрей попытался апеллировать к логике: — Вот если ты даже сейчас так завелась, представь, что было бы два года назад. Так и что нам, по-твоему, делать оставалось? — Ты даже не отрицаешь! — просто-таки захлебнулась она от возмущения. — Не-ет, я этого так не оставлю! Она у меня во-от такими слезами плакать будет! — Мама, ну успокойся. Пожалуйста. Никто ничем плакать не будет. Всё уже давно решено, и ничего ты тут изменить не можешь. — Кем решено, ею?! — мать разошлась ещё больше. — Я ей покажу, что я могу, а что нет! Она у меня с работы вылетит, с таким треском, что в уборщицы никуда не возьмут! Я её под суд отдам! — Мам, ну какой суд, что ты заладила. Серьёзно! — Андрей тоже начинал уже терять терпение. — Никаких законов мы с ней не нарушали — и ты сама это прекрасно знаешь. А и нарушили бы, так какие у тебя доказательства? Ладно, не нравится она тебе — не надо. Насильно мил не будешь. Но и не лезь тогда, пожалуйста, не в своё дело. На что Алевтина Степановна окончательно взорвалась: — Не в своё дело?! Это не её дело!!! Законов она не нарушала! Доказательств у меня нет! Мне не нужны никакие доказательства! Я её так ославлю, до конца жизни не отмоется! В мать пошла, безотцовщина! Повія! Мама Андрея была культурной женщиной и не позволяла себе при сыне излишне грубых выражений. Разве что очень изредка, в шутку, вставляя что-нибудь «на мові». Но сегодня она определённо перешла черту. — Значит так, — очень холодно и с расстановкой отчеканил в ответ слегка побледневший Андрей. — Начать трепать её имя ты, конечно, можешь. Но учти, максимум, чего ты добьёшься, это что её переведут куда-нибудь в другой город. Что для нас с ней, строго говоря, даже удобней будет. А вот ты здесь останешься. И к перманентному шушуканью за спиной тебе привыкать. Ну и в месткоме своём ты с подобной историей нафиг никому не сдалась — придётся вспоминать, с какой стороны к кульману подходить. Хочешь устроить скандал на всю округу и на свою голову — валяй, действуй. Переживём как-нибудь. Смотри только, что б сама потом не пожалела. Мать молчала и только беззвучно, как рыба, хватала ртом воздух. — Это во-первых, — ещё холоднее продолжил он. — А во-вторых, или ты сейчас же, немедленно возьмёшь свои слова обратно и извинишься, или можешь считать, что сына у тебя больше нет. Я достаточно ясно выразился? — Это всё она, она! — со смесью ненависти и отчаяния в голосе уже не прокричала, а почти простонала Алевтина Степановна. — Она настроила тебя против меня, против папы… Господи, да будь она проклята… |