Книга Ее отважный капитан, страница 105 – Дайан Гастон

Возле собора воспоминания о Хелен стали невыносимыми, поэтому он пришпорил лошадь и поскакал быстрее.

Рис мог поехать по любой дороге, но машинально выбрал ту, что вела из Брюсселя к Ватерлоо и Катр-Бра. Когда он находился еще на некотором расстоянии от поля битвы, в ноздри ему ударил отвратительный запах смерти и разложения. После сражения прошел месяц, но вонь стояла над землей, пропитанной кровью, над кое-как зарытыми трупами людей и лошадей. У обочины дороги стояли экипажи. Их пассажиры, в основном англичане, бродили по полю. Одни шли группами под руководством местных жителей или раненых солдат. Другие ходили поодиночке, медленно, вглядываясь в землю в надежде отыскать какой-нибудь сувенир. Риса обогнали несколько мальчишек, которые продавали оторванные эполеты, окровавленные куски материи, разбитые ножны и сплющенные пули. Гости охотно раскупали все, что им предлагали. Рис радовался, что Хелен этого не видит.

Он закрыл глаза. Сколько пройдет времени, прежде чем он перестанет смотреть на мир ее глазами? Он повторял свой путь в день сражения, и его охватила грусть. Ему не нужно было такое напоминание о ней и о страшной битве. На развилке он увидел знак «Нивель». Можно поехать в Париж через Нивель, а не через Катр-Бра, и избавить себя от мучительных воспоминаний. Надо было сразу ехать этой дорогой.

На подъезде к Нивелю Рис увидел огромный каменный храм, возвышавшийся над другими зданиями из красного кирпича. Он отыскал трактир, где решил перекусить и дать отдых лошади. Хотя отсюда до Ватерлоо было далеко, в зале сидели англичане и ждали, пока экипажи отвезут их туда, где Веллингтон разбил Наполеона. Рис сел в отдельную кабинку. К нему подошла служанка:

— Bonjour, monsieur. Принести вам tarte ai d'jote? Это наше фирменное блюдо.

Что еще такое tarte al d'jote? Рис так устал, что ему было все равно.

— Отлично. И пива.

Он прислонился к стене. Каждый шаг в пути давался ему с таким трудом, словно толстая веревка тянула его назад. Но ведь он поступил правильно, оставив Хелен?

Он помнил, что было пять лет назад, когда уехал из Ярфорда. Тогда ему казалось, что никогда больше не увидит ни ее, ни то место, какое называл домом. Тогда его переполнял гнев, и потому он радовался, что уезжает. Сегодня он испытывал лишь сожаление.

Служанка принесла еду. Судя по всему, блюдо, о котором она говорила, было приготовлено из яиц. Она жестом указала на его форму:

— Вы участвовали в сражении?

Он кивнул, ему не хотелось разговаривать. Но девушка продолжала:

— Моя кузина живет в Мон-Сен-Жан. По ее словам, там было ужасно.

— Да, — согласился он.

— Почти весь день они прятались, — тараторила служанка. — А потом… боже мой, столько раненых! Они приходили даже сюда!

— Всем досталось, — кивнул Рис.

— Мне хотелось бы, чтобы этого не было. — Она поставила перед ним пиво. — А вам?

Хотелось ли ему, чтобы сражения не было? Он очень сожалел об огромных потерях, но… из-за сражения Хелен приехала в Брюссель, и они смогли встретиться. И нельзя забывать о победе над Наполеоном! Несмотря на весь ужас и страдания, он сумел найти в произошедшем что-то хорошее.

Он поднял глаза на служанку, но та снова заговорила, не дожидаясь ответа:

— Многие солдаты, которые лечились здесь, говорили, что после такого уйдут из армии. Они уверяли, что им все равно, кто победил; просто им не хочется снова выносить тяготы битвы.