Книга Советско-Вьетнамский роман, страница 80 – Андрей Фальков

В тот раз пехотный батальон зажал вьетконговцев в клещи и загнал на самую вершину большого холма. Джунгли на холме и его западный склон кишели косоглазыми, и чтобы проредить этот муравейник с минимальными потерями, рейнджеры вызвали авиацию. Их звено шло двумя парами, и ведущим у Мюррея был капитан. Вьетнамская авиация им не попадалась, и они спокойно, плотной группой, на шести тысячах футов, подошли к цели. А затем пришлось снизиться до трехсот футов, чтобы не промахнуться.

Как только они снизились, вьетнамцы открыли по ним бешеный огонь из ручного оружия. Мюррей знал, что этот огонь крайне неэффективен и все пули пролетят мимо, либо чиркнут по обшивке, не причинив ни малейшего вреда. А также он знал, что месяц назад в соседней эскадрилье вьетконговцы сбили-таки один самолет из обычного ручного пулемета. Когда они зашли на цель, и зеленый мех джунглей превратился в море отдельных деревьев, у Мюррея защемило под ложечкой. Навстречу самолету понеслись светлые строчки трасс. Казалось, зелень шевелится от скрытых под ней насекомых, которых надо срочно вытравить.

Капитан Блай нес напалм, а Мюррей – кассетные бомбы. Блай шел первым, чтобы взрывная волна не повредила его самолет. И когда сброшенный им бак лопнул, Мюррей увидел, как сплошное яркое море горящего напалма заливает лес, мощно просвечивая его изнутри. От сплошного потока оторвалась огненная клякса, подпрыгнула и разлилась в стороне. От этой кляксы в стороны разбегались маленькие, похожие на муравьев фигурки, отчетливо видимые на фоне лесной прогалины. На это муравьиное скопление и вывалил Макинтош все кассеты с «ананасами». Секунда, и растревоженный муравейник исчез под крылом.

Что там творилось, Мюррей не видел. И вообще он почти никогда не видел результатов своей работы. Слишком быстро летел «Фантом». Да его это и не слишком интересовало. Отбомбился – и на базу. А о результатах пусть докладывает разведка, изучившая фотографии, сделанные хвостовой камерой.

Мюррей постепенно втягивался в боевую жизнь и из зеленого новичка превращался в ветерана. Он знакомился с джунглями, глядя на них с высоты. Он знакомился с жизнью вьетнамцев, гуляя по базару и окрестным селам. Жизнь его распалась на две половинки. В одной жизни он гулял с ребятами, пил в баре, веселился и смотрел на вьетнамцев. В другой – сидел в штабе над картами, летел над океаном и аккуратно поливал напалмом таких же вьетнамцев.

Воевать было просто. Все сводилось к обслуживанию техники, да и то всю черновую работу делала аэродромная служба обслуживания. Мюррей бросал напалм и видел его взрывы, но никогда не видел его в сыром виде. Техники крепили под крыльями герметичный контейнер – и все. Мюррей осматривал, проверял замки и взрыватель, а внутрь не лез.

Не видел он ни разу и живого вьетконговца. В его глазах они были даже и не людьми, а какими-то мелкими букашками, которые разбегались по земле при виде его самолета. И он вообще не чувствовал, что кого-то убивает. Он летел, выводил самолет на цель, Макинтош нажимал кнопку, и все. Огненная волна накрывала мелких букашек далеко-далеко внизу.