Книга Советско-Вьетнамский роман, страница 38 – Андрей Фальков

— А он?

— А он сказал, что через десять минут приедет.

— Куда? – охнула мать.

— Сюда! – отчим грохнул кулаком по столу, – на солидный мужской разговор.

— Ахти! – мать всплеснула руками. – У меня и стол не прибран! Живо убирайте грязные тарелки, несите чистую посуду. Хлеб, хлеб нарежьте!

— И выпить! Водки мало, пойду схожу! – отчим начал поползновение к двери.

— Сиди! – одернула его мать. – Сам заварил кашу, сам ее и расхлебывай.

— А водка? – отчим смирно уселся на стул.

— У меня есть. Специально заначку спрятала!

— От меня? – удивился отчим.

— А от кого же? Пол-литра беленькой.

Мать схватила тарелки и кинулась на кухню. Отчим, кряхтя, полез в буфет за посудой. Кашечкин взял нож и пошел на кухню, вслед за матерью, резать хлеб.

— Мама, я хочу тебя предупредить, – Кашечкин достал батон. – Ее отец очень строгий человек!

— Породнимся, узнаем!

— Мама, он уже выгнал двух женихов.

— Ты не рассуждай, а неси тарелки!

Мать сунула ему в руки кастрюлю с горячей картошкой, обмотанную полотенцем. Кашечкин, вздохнув, понес ее на стол. И тут раздался звонок в дверь.

— Иди! Это он пришел. – Отчим так и сидел за столом перед горкой чистых тарелок.

Кашечкин дрожащими руками отпер. На пороге стоял высокий сухощавый человек в добротном гражданском черном пальто и полувоенной каракулевой папахе.

— Кашечкин Василий здесь проживает? – ледяным голосом произнес человек и пристально оценил Кашечкина холодными серыми глазами. Не дожидаясь ответа, он шагнул через порог, так, что Кашечкину пришлось посторониться, сдвинул головные уборы, лежавшие на полке, и на освободившееся место водрузил свою папаху.

— А вы – полковник Акиньшин? – спросил Кашечкин, слегка растерявшись.

— Да. Но в данный момент исполняю не воинский, а отцовский долг. А ты и есть Василий Кашечкин?

— Да, – ответил Василий.

— Очень хорошо. – Полковник повел плечами и скинул пальто прямо ему на руки. – Повесь, будь добр. И где же твои родители?

— Здесь. – Вася показал на дверь комнаты.

Полковник тщательно вытер ботинки о половик, лежавший в коридоре, и без стука вошел в комнату.

— Здравствуйте. Вы отец Василия?

— Почти! – отчим встал и расплылся в улыбке. – Только я не отец, я отчим. Романов Иван, с вашего позволения! Прошу к столу!

— Полковник Геннадий Акиньшин. – Полковник протянул отчиму руку.

— Очень рад, очень рад знакомству. Пехотный старшина Романов! А вы какого рода войск, товарищ полковник?

— Военная разведка. Ну, и как мы будем жить?

— Во! – отчим развел руками, показывая на стол. – Водка есть. Вот огурчики соленые, вот картошечка, вот селедочка. А вот и водочка, если хотите.

В комнату вошли Василий с матерью.

— Ну, наливай, старшина! – кивнул полковник. – И знакомь с хозяйкой и с сыном.

Отчим торопливо назвал мать и Василия по именам, разлил водку по четырем рюмкам и тут же выпил. Полковник тоже выпил, с хрустом закусил огурцом.

— Во, вишь, как все здорово! – первым нарушил молчание отчим, обращаясь к Кашечкину. – А ты боялся. Да у нее мировой отец.

Полковник все молчал и глядел на отчима своими серо-стальными глазами. Под этим взглядом отчим как-то притих.

— Я уже говорил со Светланой. Она сказала, что вы познакомились в июне, встречались несколько раз. А потом вы переписывались, – наконец заговорил полковник. – Но почему-то переписывались не напрямую, а через подругу. Почему?