Книга Советско-Вьетнамский роман, страница 37 – Андрей Фальков

— Добро. Командирую. Только там – без глупостей. Девушке голову не морочь, отца ее уважай и сразу доложись ему. Приедешь с женой – выделю комнату в общежитии. Но смотри у меня! – Комбат выразительно покачал пальцем перед носом лейтенанта.

В Москву поезд пришел рано утром. Кашечкин сразу отправился в канцелярию штаба, посидел в приемной, сдал пакет и получил распоряжение явиться на следующий день ровно в двенадцать ноль-ноль за документами.

Получив разрешение отбыть, Кашечкин радостно побежал к матери, которая по случаю приезда сына отпросилась с работы и теперь стряпала, варила, жарила и пекла, не зная, чем порадовать сыночка. К ее радости приобщилась соседка, которая сделала пробу со всего, что готовилось. Вскоре ожидали прибытия отчима с запасом водки, и праздник по всем признакам ожидался удачным.

Отчим явился даже раньше, с двумя бутылками водки. Втроем сели за стол в комнате, и Василий начал рассказывать о службе. Говоря о командировке, он не стал скрывать способа, которым уговорил комбата.

— Вот видишь, какая девушка хорошая! – обрадовалась мать. – И домой съездить помогла, и то, и се… Жениться тебе надо!

— Да я не против, – развел руками Кашечкин, – вот только отец у нее сердитый.

— Отец – это святое! – подал голос уже изрядно набравшийся отчим. – Отца слушаться надо!

— Я с ним еще и не разговаривал.

— А сама-то она как, сказалась отцу? – встревожилась мать.

— Я ее еще и не спрашивал. Я даже не спрашивал, пойдет ли она за меня замуж. Но она меня любит!

— Нельзя под венец без отцовского благословения! – опять подсказал отчим.

— Нельзя. А то давай, честь честью, мы с отцом, – мать кивнула на отчима, – съездим к ним, просватаем…

— Да бросьте вы, мама, эти старорежимные штучки! – не выдержал Кашечкин. – Все о свадьбе говорите, а мы с ней всего неделю и виделись, да меньше чем полгода переписывались! Нам получше друг друга узнать надо.

— До революции, – отчим наставительно поднял заскорузлый указательный палец, – все решали родители. А молодые друг друга до свадьбы и не видели.

— Папа, – спокойно отвечал Кашечкин, – ведь не при царе живем. При социализме живем!

— Да, – кивнул отчим, – при социализме.

Неожиданно в дверь постучали, и в проем просунулась голова дяди Сережи, который, видимо, уже принял с устатку.

— Там это, телефон! – произнес он после некоторой паузы.

— Кого, меня к телефону? – мать привстала.

— Нет, его! – сосед сделал неопределенное движение головой и с грохотом захлопнул дверь.

— Иди, отец, поговори. Кто это тебя в такое время?

— А, небось с завода. Случилось у них там что, выйти в смену попросят. Не пойду! – Он мотнул головой и вышел.

Не было его довольно долго. Мать успела дать сыночку пару пирожков к супчику и пояснить, что вкусно готовить и содержать хозяйство может только хорошая жена. Они с отчимом, мол, добра ему желают, и жаль, что он еще не познакомил их со своей девушкой. Кашечкин молча жевал.

Дверь распахнулась, и на пороге появился отчим, неожиданно протрезвевший.

— Это не меня. Это его хотели. – Он показал на Кашечкина и добавил: – Это ее отец!

— Что? – Кашечкин вскочил.

— Сиди, – вяло махнул отчим и снова сел за стол, – я уже поговорил. Как отец с отцом!

— О чем? – хором спросили мать с сыном.

— О детях! Я сказал, что безобразия не допущу! И готов поговорить с ним с глазу на глаз!