Книга Советско-Вьетнамский роман, страница 182 – Андрей Фальков

— Не мог писать, далеко был.

— А, вот что, – понимающе кивнул Паша. – Слушай, воин, ты совсем не в теме. Пива хочешь?

— Хочу, – честно признался Кашечкин.

— Ну и черт с ней, с консультацией! Пошли, вздрогнем.

Они пошли в ту же самую пивную на Дмитровке, взяли по кружке разведенного пива, отхлебнули и посмотрели друг на друга. Кашечкин за это время прокалился солнцем. Лоб прочертили первые морщинки, и они же тонким веером разбегались из уголков глаз.

Паша же нисколько не остепенился и, казалось, не изменился. Только пивное пузико стало больше, а патлы на голове – чуть короче.

— Да, лейтенант, – наконец нарушил Паша затянувшееся молчание, – видать, досталось тебе.

— Не без этого, – кивнул Кашечкин. – Ну, рассказывай подробно. Что за хахаль?

— Да с весны ее какой-то перец регулярно подвозит. А на неделе она к нему после универа в тачку садилась.

— Что, на такси ее возит? – удивился Кашечкин. Даже для него, боевого офицера, возить девушку на такси было непозволительной роскошью.

— Не, круче! На своей тачке. «Волжанка» черная.

Кашечкин призадумался. Черная «Волга» была не просто машиной, а олицетворением принадлежности к номенклатуре коммунистической партии. Машины «Волга» простым людям не продавали, а черные «Волги» имелись только у начальников. И только у коммунистов. Паша поправился:

— Вру. Тачка не его. Видать, папашкина. А папашка – большая шишка

— Тоже следит за сыном, как у Светы?

— Не! – усмехнулся Паша, – этому на сынулю, судя по всему, начхать. Он сам по себе.

— Она его любит? – с замиранием сердца спросил Кашечкин.

— Она, конечно, дура. Но не такая, чтобы его любить. Но ездит с ним.

— Замуж за него не собирается?

Паша покрутил пальцем у виска.

— Да ты че? Нужна она ему! Это ж мальчик-мажор, и женится он упакованной шмаре, на дочке министра. Ему подстилка нужна, а не жена.

Кашечкин протянул руку через стол, схватил Пашу за ворот и мощно пригнул.

— Ты что же, сволочь, говоришь! Как ты смеешь такие слова произносить?!

— Э, лейтенант, успокойся, – прохрипел Паша. – Сам просил все рассказать.

— Да. – Кашечкин выпустил его. – Извини.

— Не было пока ничего у них, успокойся. Она только раз в машину к нему села.

— Ты уверен? Что говорит ее отец?

— А ну его, – Паша махнул рукой. – Там папашки такие, что друг друга за версту обходят. Притушили его, вот он и молчит.

— Так, – протянул Кашечкин, – нашелся, значит, на полковника генерал.

— О, верно просек! – Паша отхлебнул пиво. – Сам-то лучше не лезь, а то и тебе голову оторвут. Как папашке.

— Посмотрим. А когда он ее подвозит?

— Подвозил. Один раз.

— Слушай, Паша, а когда Света в университет должна приехать?

— Да вот сейчас и приедет. Двинулись, что ли?

Паша ловко влил в себя остатки пива и пошел к выходу.

* * *

Радости Светлане от знакомства с Юрой было пока что не очень много, но все же лучше, чем одной. Пару раз подвез ее на машине. Но делал это не специально, а по пути. Периодически звонил ей. Один раз взял ее с собой в театр. Сидели они в закрытой ложе одни и, как только погас свет, он грубо полез ей под юбку. Она сопротивлялась, как могла, и все время боролась с желанием дать ему по морде. Но бить нельзя – шуметь в театре было неприлично. В общем, в театре ни платье, ни девичья честь сильно не пострадали. В антракте он успокоился, а потом поговорил с каким-то знакомым, они вместе понюхали какой-то порошок, после чего он сидел весь спектакль тихо и неподвижно, с широко открытыми глазами.